Душегубы
Шрифт:
— Это тоже хозяину передать?
Он ведь обидеться может.
— Конечно, только не в лоб, а намеками. Я ведь на разборку с твоим шефом не нарываюсь. Мне только нужно, чтоб он начал со Степой сотрудничать, и больше ничего.
— Соблазн, конечно, — без посредника обойтись… — задумчиво произнес Жека. — Но ведь еще и со Степой надо договориться. А это не так быстро.
— Вот тут, если хочешь, могу помочь. Только негласно, разумеется. Если твой шеф пойдет на прямой контакт со Степой и пошлет тебя его шукать, то я тебе подскажу, с кем пообщаться в той области. И переговоры, если не будете дураками и скрягами, завершите быстро.
— Теперь
— Это какие же, интересно?
— А вот тут тебе самому подумать надо.
— Может, и подумаю в свободное время, но лучше, если ты мне об этом сам скажешь.
— Нет, я лучше помолчу. Я ведь еще насчет своей суммы определенности не имею.
— Это можно уточнить. Если начнете переговоры со Степой через три дня — получишь все семьдесят. Проволынишь неделю или не сумеешь за этот срок убедить шефа — половину долой.
Через месяц — только четверть, через два — ни шиша. Теперь есть определенность?
— Есть.
— Но насчет догадочек твоих ты мне сообщи на всякий случай.
— Хорошо. Только чтоб сразу не убивать, ладно?
— Ладно.
— Короче, как я понял, тебя Степа лично заинтересовал верно? И денежно… А братаны, конечно, многие зависают. Поэтому ты и хочешь сделать вид, будто мы сами от вас отказываемся.
— Считай, что угадал. Так тебе спокойнее будет.
ВЫСОКИЙ, НО НЕЗАМЕТНЫЙ
На даче господина Тихонова, то есть Степы, ожидали нового гостя. Высокого, но незаметного. Эдуард Сергеевич, который почти никого в этом мире не боялся, очень переживал. От итогов этого визита зависело очень и очень многое. И в жизни самого Степы, и в перспективах развития области, и во взаимоотношениях центра с субъектами Российской Федерации, и даже, возможно, в судьбе мировой цивилизации. Во всяком случае, так казалось самому Степе.
Тем не менее гость прибыл не на «кадиллаке» с эскортом, а всего лишь на синих «жигулях» четвертой модели и хрен знает какого года выпуска. И одет он был, прямо скажем, не Бог весть как. Черное пальто с каракулевым воротником выглядело потертым, а коричневого цвета шапка из искусственного меха — облезловатой.
Однако, когда его машина остановилась у крылечка, Эдуард Сергеевич встретил гостя с заметным трепетом душевным, даже пальто с него снял самостоятельно.
— Я ненадолго, — сообщил гость, снимая ботинки и всовывая ноги в домашние тапочки. — На час, самое большое.
Конечно, совсем уж незаметным гостя назвать было нельзя. Он был очень высок ростом и крепок телом, а также обладал внушительной русой бородой, делавшей его похожим на священнослужителя среднего возраста.
— Сюда прошу… — пригласил Степа, пропуская гостя в небольшую комнату, отделенную от коридора двойной звуконепроницаемой дверью.
У бородача и впрямь времени было мало.
— К делу, — сказал он коротко, одним движением бровей предотвращая попытку Степы достать бутылку коньяка. — Я за рулем, сам понимаешь… Итак, все, что вы тут сделали вашим дружным коллективом, — это прекрасно. Тем более что работали втемную, практически не очень соображая, что, зачем и почему. В этом плане я вами доволен. Особенно удачно все прошло с Соловьевым, это твоя личная инициатива, одобряю… Но запомните раз и навсегда: оба парня — прежде всего экспериментальный материал.
— Так, как велели. Навыки прививает.
— Смотри, чтоб он их не перегружал физически и при этом, конечно, не снижал нормы довольствия. И, конечно, чтоб никаких серьезных травм, особенно головы берегите. Все занятия боксом, карате и прочее — прекратить. Пока, вплоть до специального распоряжения. Теорию тоже не гоните, во всяком случае, в больших объемах.
— Обязательно все это передам.
— Завтра, примерно в одиннадцать утра, прибудет оборудование. Ящик будешь встречать лично на точке Д. Все пароли остаются в силе. С грузом прибудут люди. Никто, кроме них, внутрь ящика заглядывать не должен. Не то, чтоб трогать что-нибудь, вынимать и так далее — именно даже не заглядывать. Только те, что приедут с грузом! Всего их будет четверо, они все знают друг друга. Поселить их необходимо вместе, в отдельном помещении, рядом с лабораторией. Охранять самим строгим образом. Никого к ним не пускать. Их самих не выпускать ни под каким видом. Они предупреждены о том, что их выпускать не будут, но если кто-то попросится — немедленно докладывать: кто и зачем просился. Пробудут две недели, кормить будешь за свой счет, потом представишь калькуляцию, само собой, в разумных размерах. Если обнаружу, что ты их ананасами в шампанском кормил, а они этого не подтвердят, вычту.
— Сергей Сергеевич, все будет в ажуре, можете мне поверить.
— Верить можно в Бога, а людей надо проверять. Не будем на этом задерживаться. По части научно-экспериментальной, пожалуй, все. Переходим к делам административным. С Главой продолжайте в том же духе. Максимум давления и контроля. Упирайте на то, что промышленность встает, а центр им недоволен. Ему необходимо привыкать к мысли, что он не отсидится ни при каком итоге в июне.
— Уже привык, как мне кажется.
— Не думаю. Пока он ведет активнейшую работу в Москве. Явно прощупывает возможности удержать кресло при всех возможных вариантах. В столице я ему позакрывал многие двери, но он упрямый. Давите отсюда. Намекните, что может нарваться на самые большие неприятности.
— Рублика вчера схоронили.
— Собаке собачья смерть. Рому тоже держите на прицеле. Если будет самостоятельные игры заводить, сверните шею. Кроме того, всех его братков, которые слезы льют по Рублику, Мирошину пора оприходовать. Если не понимают ситуации на воле, надо отправить на зону. За что, он найдет, надеюсь. Здесь тоже перешерстите всю шпану. А то благодаря прошлогодним экспериментам господина Иванцова вместо трех крупных и более-менее предсказуемых группировок у вас появилось три десятка мелких. За Фролом, несмотря на его покорность, присматривайте. Пока он под строгим контролем и ощущает его постоянно, с ним работать можно. Если почует, что контроль ослаб, может преподнести сюрприз.
— А если его вообще из игры вывести?
— Ни в коем случае. Он должен думать, что на него главная ставка сделана. И ты в первую очередь должен его в этом убеждать. Иванцов с Рындиным об этом предупреждены. С них тоже глаз нельзя спускать. Особенно с Рындина. У него очень большие возможности. Пока он ведет себя нормально, в Москве от него забот нет, но и он не святой. Информации к нему поступает много. Есть даже прямой канал с самого верха. Так что он чутко будет на все реагировать. При малейших сомнениях — немедленно докладывай. Не прохлопай, любезный! Иначе все сгорите синим пламенем.