Душа Воина

Орлова Оксана

И он так сверкнул на меня своими глазищами, что я забыла, как дышать. Неужели, подумала я, глядя, как его губы приближаются к моим рукам, а потом целуют каждый замерзший пальчик, он все это делает ради меня?

– И что же с нами будет дальше?
– кажется, я задала этот вопрос вслух.

– Не знаю.
– Он выпрямился, скидывая плащ. Рядом вырос, словно ниоткуда, мужчина, лет сорока, и молча, поднял всю одежду за раз. Стефан кивнул ему с улыбкой.
– Не знаю, но я думаю, что все будет замечательно!

И он поцеловал меня, быстро и стремительно склонившись к самым губам, запечатывая меня в

кресле своим телом, не давая увернуться от его губ. Они были холодными, со вкусом ветра и снега. И сладкими, словно карамелька. Я прижималась к его губам, с удивлением понимая, что соскучилась.

Целых три дня он не целовал меня!

Я изголодалась по вкусу его губ. Исстрадалась, даже не осознавая этого. Возможно, мелькнула у меня мысль, пока его язык исследовал уголок моего рта, нежно, но настойчиво пробиваясь внутрь, что именно поэтому у меня и было такое ужасное настроение последние дни! Я раздвинула губы, встречая захватчика. Просто мне не хватало его вкуса...

Он застонал, выхватывая меня из кресла и прижимая к своему телу. Я засмеялась...

Да. И, по-моему, тоже, все у нас будет просто замечательно...

+ + +

Покои раньше принадлежали ему самому, а вовсе не княгине, как я сперва подумала. Это были его "детские" комнаты. Они уже давно были перестроены и именно здесь Стефан жил каждый раз, когда посещал замок Орласт, предпочитая уютные, удачно расположенные апартаменты, мрачным, официозным хоромам, гордо именуемым "княжеской спальней".

Эти располагались совсем не далеко от той, конкретной спальни, в которой и намеревался теперь жить Стефан официально (неофициально, он намекнул мне, что кровать здесь так удобна и сделана как раз под него... По его СПЕЦИАЛЬНОМУ заказу... Но я, пока, предпочла не заметить его намека, решив не торопить события. Все же, что именно делать с нежелательной беременностью, мне пока было неизвестно, а рожать от вот-вот женящегося князя - как-то не хотелось).

Верно рассудив, что про меня Карах никому ничего не скажет, а значит и комнату мне не подготовят - только ему и ребятам, князь и отнес меня сразу же в свои покои, заодно и, показав этим незамысловатым действием, всем заинтересованным и не очень, людям, какое именно место я занимаю в его жизни. Правда, по его искренней, глубокой убежденности (глаза при этой фразе были честные-честные!) нам следовало, и ночевать в одной кровати, или, хотя бы, в одной комнате, дабы никто не сомневался в том, сколь серьезно его увлечение мной...

Я, как уже сказала, не замечала пока ни его тонких намеков, ни открытого текста, делая вид, что на данный момент слишком устала, чтобы думать о чем-то кроме, как о ванне, еде и сне! Закатив глаза, и посетовав на мое редкостное бессердечие, красавчик удалился разбираться с делами, прислав вместо себя множество людей. Кто-то из них принялся заносить большую деревянную бадью, что здесь заменяла ванну, кто-то наполнять ее водой. В общем, шум и суета!

Какая-то дородная, крепко сбитая тетка попыталась "помочь мне раздеться", прямо при всех этих людях, большинство которых, как вы понимаете, было мужского пола, чем вызвало у меня резкую хриплую отповедь. Недовольная, она покинула меня, напоследок прошипев что-то типа - "ну, тогда и

раздевайтесь сами, а мне некогда тут с вами возиться!". Я лишь фыркнула ей в ответ. Возможно, что для местных леди это и серьезная угроза, но лично меня, после выхода из детсадовского возраста, уже давно никто не одевает! Так что я никаких проблем в данном положении дел не замечала.

Бадья наполнилась. Я закрыла дверь за мужиками, страдая от полного отсутствия запоров на двери и не в силах сообразить, что же можно приспособить из этой старинной обстановки под необходимую мне функцию. Я как раз примеривалась к изящному стулу, когда в дверь опять постучали.

– Да?
– мой голос был полон недовольства, правда, не столько посетителем, сколько полной неподходящестью данного предмета мебели для осуществления поставленной мною задачи.

– Госпожа? Могу я войти?

– Да.
– Я почти не разобрала, что именно там говорили, целиком поглощенная осмотром письменного стола. Он был хорош, но, вряд ли я смогла бы самостоятельно дотолкать его до двери. Мне явно требовался помощник! Дверь со скрипом отворилась, вызвав у меня недовольную гримасу - да что ж у них все скрипит-то, они что, про смазывание петель никогда не слышали? Кошмар!

– Госпожа?
– испуг в голосе, заставил меня перевести недовольный взгляд с двери на ту, что проникла в нее, через небольшую щелочку.
– Я не вовремя, госпожа...

Девушка была невысокой, практически одного со мной роста. Внешне очень привлекательной, хотя, скорее симпатичной лапушкой, чем яркой красавицей. Ладную фигурку форма горничной почти украшала, так как подходила по цветовой гамме. Каштановые волосы были заплетены, и косой уложены вокруг головы. В руках - ворох одежды. Явно женской.

– Красиво, - подумала я, глядя на ее прическу.
– Надо бы и мне так сделать.

– Да. Запросто, -обрадовался отогревшийся мозг, – лови девчонку, я вон там и щипчики возле камина видел...

– А щипчки-то зачем?– не поняла я.

– Ну, как же? Тайны положено каленым железом добывать!
– ответил мне этот извращенец. Попутно он подкинул мне пару картинок, мельком замеченных утром в конюшне. Знакомил, так сказать, с работой профессионалов! Я почувствовала, как бледнею и свирепею одновременно.

– Госпожа?
– голос девушки стал еле слышным от испуга, и я снова вспомнила о ней, переведя на нее разъяренный взгляд, чем ее явно не обрадовала.
– Я потом зайду.
– Пискнула горничная, сбросила вещи на кровать и попыталась быстренько протиснуться обратно, сквозь приоткрытую дверь.

– Нет!
– даже меня это восклицание напугало, что уж говорить о девчонке, что до этого наблюдала всю лицевую панораму моего общения с мозгом?
– Подожди секундочку. Ты мне нужна.

Я замялась, не зная, с чего начать. Вопросов у меня сейчас было даже больше, чем при виде дракона, да и потребностей, требующих удовлетворения - не меньше. Так сразу и не разберешься с их очередностью. Девушка застыла, как кролик перед удавом. Наполовину уже на свободе, наполовину тут, глядя на меня затравленными глазами.