Душа Воина

Орлова Оксана

Днем, жрец совершил нападение. По-видимому, атака была ментальной, он просто не рискнул добавить физический компонент - тогда кольцо бы его засекло и отправило ударную волну назад. Вот и перестраховывался, старый...

Но удар был очень силен! Меня почти не задело, так как кольцо теперь на Мари, о чем Алехандро, по-видимому, забыл рассказать первосвященнику. А может быть просто не придал этому значения. Вон, Фанар, до сих пор не признает ее государыней, хотя и клятву принес, и запрет она на него наложила.

Она спала во время нападения. Я с трудом разбудил ее. То, что началось, как беспокойное бормотание, переросло в дикие, полные ужаса и боли, крики! Ей казалось, что одежда на ней горит. Она билась и вырывалась, стремясь спастись от этого ужаса...

Его надо наказать. Он совсем потерял страх. И дело даже не в атаке, хотя и это само по себе, практически открытое нападение на "официально правящего государя" уже является достаточно веским поводом для резких, я бы сказал, кардинальных мер! Но ее крики...

Воспоминания об этом дне еще долго будут преследовать меня в кошмарах! Он должен быть наказан за ту боль и страх, что она сегодня пережила! И наказать его, я желаю сам. Лично. Не рукой Тариса или Касмира...

А сам! Вот этими самыми ручками...

Она пожелала спать одна. Я, молча согласился. Общая физическая слабость здорово ослабила эротическое влечение. Сегодня я почти не думал о ней, как о...

В общем, я больше ГОВОРИЛ с ней, чем мечтал заняться с ней любовью. Я слушал и сам что-то рассказывал. Давно уже у меня не было столь интересного собеседника. У нее совершенно иные, чем у нас, взгляды на жизнь. На многие вещи. Совершенно иные! Порой более радикальные. И более свободные. А порой, совершенно необычные....

А еще у нее на все есть свой взгляд и обо всем имеется свое мнение. Общаться с ней намного проще, чем с большинством знакомых мне женщин. Нет, и там все просто и понятно: с придворными дамами - только флирт, строго дозированный, и вежливый - или проснешься уже женатым! С увлекающимися военный искусством - строго дружеские отношения. С почтенными матронами и юными прелестницами - ровный, положенный по этикету, вежливый тон.

С ней же никогда нельзя предугадать, что последует дальше: будет ли это дружеский разговор, или она вдруг сделает что-то, столь откровенное, что дыхание перехватит, и от желания все поплывет перед глазами... И все это даже без всякой задней мысли! А порою наоборот - абсолютно осознанно...

Я не знаю, как мне вести себя с ней. Сейчас лежал и слушал, как она ворочалась, пытаясь уснуть. Явно не могла. Переутомилась? Замерзла? Подложил дров. Вроде затихла. Засопела. Только тогда встал и зажег свечу. Писать все труднее. Мы очень много времени проводим вместе, теперь еще и проблемы посыпались, как из рога изобилия! Я пропускаю некоторые дни, за что покорнейше прошу простить меня коллегию архивариусов! Если будет получаться, постараюсь писать не

реже трех раз в неделю...

Странный звук. Похоже, кто-то ходит вокруг избы. Надо бы выйти - проверить. Заканчиваю писать. Пойду, подниму ребят, посмотрим, кто это к нам опять пожаловал в гости. Ох, чувству я, что это - очередные неприятности!

О! Уже и звуки, странные, появились! То ли пение, то ли просто музыка....

Глаза слипаются.

И тянет куда-то...

Мне надо выйти...

Туда...

К ним...

+ + +

Меня тянуло куда-то. Я открыла глаза. То ли пить хочется, то ли наоборот. Не знаю, но чувствую, что надо! Очень надо! Нужно встать и идти, а чего именно хочется, можно разобраться уже потом. На месте...

Странно, подумала я, в соседней комнате горела свеча. На столе - разложены какие-то карты, забавная книжица, наполовину уже исписанная красивым ровным почерком с завитушками. Я от любопытства даже позабыла, что куда-то шла. Это кто же у нас тут дневничок ведет?

Заглянула в одну комнату, другую - все вроде на месте. Остается только князь. Как же я не заметила, когда кралась наружу - спит он в кровати или нет?
– недоумевала я. Осторожно заглянула - ну, точно! Кровать пустая, еле примятая! А как храпел-то! Как храпел! Выпендрежник!

Я огляделась вокруг. Часы у меня здесь давно перестали работать, пришлось их выкинуть, но, по моим ощущениям, было не меньше трех - четырех утра. Такое, знаете, самое противное время ночи, когда все особенно. Особенно хочется спать. Особенно холодно. Особенно одиноко и тоскливо. Говорят, в эти часы совершается больше всего самоубийств.

Ну, уж не знаю...

И так плохо, так еще и вешаться? Где логика?

– И все же, - заныл мозг, - куда подевался наш красавчик? Опять по бабам? В смысле - по волкам? Так вроде, всех уже перекинули. Или у него еще и натуральные имеются?

– Не знаю, - задумчиво протянула я вслух и сама вздрогнула. Что-то явно не так. И это что-то мне лично совсем не нравится! Подумав, я позволила себе наглость бросить взгляд на исписанную страницу. Только на последние строчки...

Не люблю, когда читают мои дневники и личные записи, и сама стараюсь не делать того, что не хотела бы чтобы делали мне или со мной. Просто, чтобы не провоцировать небо на гадости. Вот и сейчас посмотрела ровно пару последних строчек в его дневнике, при этом у меня имелось весомое оправдание - а вдруг, он там написал, куда подевался?

"Кто-то ходит вокруг избы. Надо бы выйти - проверить. Заканчиваю писать. Пойду, подниму ребят, посмотрим, кто к нам пожаловал в гости. Ох, чувству я, что это - очередные неприятности!