Душа Воина
Шрифт:
Богиня была, как живая. Возможно, этот эффект давало ее несомненное присутствие в каждой статуе. Или вернее, какой-то ее частицы. Эта - явно была рабочей. Стефан подошел к статуе, коснулся лбом ее открытых ладоней, склонился в поклоне до земли...
Я с удивлением наблюдала за ним. А вот интересно, это уже ритуал, или часть молитвы? Или просто дань вежливости, то бишь приветствие? Не рискнув спросить, я, молча, следила за развитием действия. Для начала, мой героический палач сбросил с широких плеч шубу, закатал рукава на рубахе и зашептал что-то.
Кинжал в его руках
Мама дорогая!
Как же здорово, что наши боги не отчебучивают ничего подобного! Да если бы каждый раз при молитве, распятие оживало, чтобы благословить молящегося, в мире было бы полным - полно седых людей! А то и вовсе лысых!
Не знаю, как с сединой, но волосы у меня на голове ощутимо зашевелились. Взмах, и чаша, стоящая у ее ног, из которой князь вылил на землю вокруг статуи вино, легла во вторую руку. Стефан выпрямился. На ее фоне он вовсе не казался таким уж высоким и сильным. Дитя на фоне взрослого. Еще движение, и кровь с его запястья струится в подставленную чашу...
Я услышала, что он что-то сказал, но, пребывая в полнейшей прострации, даже не разобрала слов, и уж тем более не поняла, что они обращены ко мне. Осознала я, что настал и мой черед лишь тогда, когда заботливый Крах потянул с плеч шубу. Мне так и хотелось сказать: да вы с ума сошли, я ж замерзну насмерть! Но я, почему-то, промолчала.
Так же безвольно я проследила за тем, как меня подвели (или, правильнее будет сказать, поднесли?) к статуе. Ореховые глаза скользнул по моему бледному лицу, закушенной в приступе страха, губе...
Я приготовилась кричать.
Взмах...
Боли не было. Я смотрела, как тяжелые капли моей крови падают в ту же чашу, что уже на треть была полна княжеской кровушкой. Не в силах оторваться, я смотрела и смотрела. Пока рука Стефана не перехватила мою руку, зажимая запястье.
– Теперь немного крови на пень.
– Его голос слышался, как сквозь слой ваты.
– А? Что?
– Нам нужен алтарь для обращения.
– Да... Но его же здесь нет...
– Удивилась я, беспомощно оглядываясь. Мысль о кусачем кинжале изрядно пугала. Это он сейчас такой смирный, потому, как в руках у богини. А как я возьмусь, враз осмелеет и вцепиться, почем зря! И будет у меня уже две дырки!
Мы отступили на шаг. Чаша в руках Мары Прекрасноликой завертелась, выскальзывая. Закружилась, зависнув над землей, приблизительно в полуметре. Она кружилась все быстрее и быстрее. Кровь мешалась. Вот несколько капель пали вниз, вылетев через край. Сзади слаженно взвыли волки, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Как же меня достало это звуковое сопровождение!
А из земли, продираясь сквозь снег, пошли зеленые ростки, в тех местах, где красные капли легли веером. "Красное
Из земли появился пень. Весь поросший зеленой листвой, выглядевшей на фоне снега несколько неуместно и даже жалко. Мне сразу же захотелось его укутать хоть шубой, что ли. Листочки шевелились на холодном ветру, что пробирал до самых костей, заставляя стучать зубами громкую чечетку. А вот стука зубов князя слышно не было. Что ж ему, совсем не холодно, что ли? Отстраненно подумала я, как со стороны наблюдая, как он рисует что-то собственной кровью на пенечке.
– Не садись на пенек, не ешь пирожок!– Проблеял мозг. Совсем с ума сошел, бедняжка. Я даже немного забеспокоилась за него. Энтак его сейчас доглючит до синего экрана, я, где его потом лечить-то буду? В лучиках? А ну как, те лучики психические да нервные расстройства не лечат, а только на физических повреждениях специализируются (как большинство местных врачей!)? И что тогда?
На меня вновь обратили внимание. Мои пальцы, послушно зажимающие порез, убрали, в выступившую кровь обмакнули свои собственные, с новым порывом вдохновения продолжили расписывать пенек. Вот будет произведение - "расписная игрушка"! Какие у нас есть игрушки? Дымковская... Кажись, городецкая... Или такой уже нет?
И не помню больше...
Все-таки прав был мозг. Плохой мир. От его воздействия мой мозг как-то, слишком уж быстро, на мой скромный взгляд, портится начал. Вот уже не через раз, а намного чаще стал слова забывать. К чему бы это?
Что-то про гжель в голове крутиться, но когда тебя используют вместо чернильницы, сложно размышлять адекватно. "Может, мне его покусать?" - Лениво подумала я, глядя, как мне в руку вкладывают противную железку. Волчья морда оскалила костяные зубы. Я напряглась, замахиваясь, хотя больше всего мечтала зашвырнуть эту гадость, от греха подальше. В ближайшие кустики!
Нож вошел ровно в центр почти до середины лезвия.
– Точность, вежливость королей!
– Пошутила я.
– Нет,– не согласился мозг, воспрявший от осознания, что сегодня нас, по-видимому, кусать не будут, - Тут больше подойдет что-нибудь про влияние практики на результаты труда. Если так пойдет и дальше, то скоро ты, матушка, с закрытыми глазами будешь в центр любого пенечка попадать!
– Ну, хоть в дартс смогу научиться играть...
– Почти обрадовалась я.
– А оно тебе надо?
– Удивился мозг.
Мне, вообще-то было не нужно. Но не пропадать, же просто так умению! Надо куда-нибудь его применить! В чашу налили вина, заполнив ее до краев. В руках божества она засияла зеленоватым светом, сверкнула и опустилась на землю. Волки подходили по одному. Делали несколько деликатных глотков, мне опять приходилось принимать клятвы, потом были прыжки...