Душа Воина
Шрифт:
– Мама дорогая, да он сознание потерял!
– прошептал, прячущийся где-то в районе позвоночника, мозг.
– Жуть-то какая... Мы теперь с энтим маньяком один на один что ли?
– Да, - прошептала я, - похоже...
– Но... как же...
– Жрец задумчиво переводил взгляд с князя на меня и обратно.
– Феноменально! Он передал тебе Лунастеф! Да?
– Мой ответ его не интересовал. Подлетев к беспомощному Стефану, он вызвал у меня горловой крик ужаса, полоснув того вдоль бока!
– Чудесно!
– Приподнявшись на носках, псих стал стаскивать кольцо - обманку, с окровавленной руки.
– Чудненько! Просто чудненько! И никто ничего не понял! Это ж надо так оболванить всех! Так облапошить! А еще князь... КНЯЗЬ! Этак я смогу всех дурить, пока не сниму настоящее кольцо!
Он резко обернулся, нашарив Лунастеф на моей руке взглядом.
– Отдай кольцо!
– я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Рыдания душили меня. Кровь, широкой полосой стекала по груди и животу пленника. Мое сердце разрывалось от боли, а мозг отчаянно искал выход из ситуации.
Ну, пожалуйста! Ну, спасите же нас уже хоть кто-нибудь!
Мара! Мара Прекрасноокая!
Молю тебя! Ведь он - твой внук! Ну что же ты...
Я всхлипывала.
– Отдай кольцо!
– Снова вернулся ко мне жрец, замахиваясь. Я покачала головой.
– Отдай сама, по-хорошему! Или... тебе же хуже будет!
– Нет, - прошептала я, - я не могу...
– Можешь! Раз Стефаниаст нашел способ снять его, оставаясь живым, значит и ты можешь! Немедленно отдай! Слышишь? Гадина!
– Да пошел ты...
– прошептала я фразу Стефана. Он завизжал. Высоко, пронзительно и очень противно. Затрясся передо мной, как безумный, колотя кулаками по сфере. В правой руке при этом, было по-прежнему зажато лезвие. Щит содрогался от ударов, но, судя по тому, что заточка так и не приблизилась ко мне на сколь-нибудь пугающее расстояние, работал исправно.
Что я могу? Как мне защитить Стефана? Сейчас, когда он совсем беззащитен, с ним можно делать все, что угодно... А я буду вынуждена лишь смотреть...
Только не это...
– А до этого, он мог сопротивляться?
– подал голос мозг, - можно подумать, что он не на дыбе висел все это время, а дома у камина посиживал!
– Не мешай!
– рявкнула я, - не можешь помочь - заткнись!
– Да, пожалуйста!– Обиделся он на меня. Помолчал секунду, наблюдая, как я мучительно слежу за беснующемся по камере, жрецом. Вот он снес, врезавшись всем телом, какой-то столик. Вот смахнул одним движением всю коллекцию жутких щипчиков и ножей на пол. Поранился. Остановился. Возможно, мне только показалось, но у него появилась пена на губах?
– Да он псих! Сов-сем! Пол-но-стью!
– Как маленькой, по слогам, проговорил мозг.
– Америки ты не открыл! Как мне от него Стефана прикрыть?
– Ну... Даже не знаю... Столько всего произошло...
– Я почти чувствовала, как мозг шевелиться внутри моей черепной коробки, пытаясь разродиться хоть одной стоящей
– Ты все равно его отдашь...
– прошипел жрец, переводя мутный взгляд на князя.
– И я знаю, как тебя заставить это сделать... Я знаю...
– Не надо...
– попросила я, но он не обратил на мои слова ни малейшего внимания.
– Знаю!
– Пискнул мозг в ту секунду, когда маньяк склонился над рассыпанной по полу пыточной коллекцией.
– Помнишь, как щит не сработал со Стефкой?
– Ну?
– я почти не соображала, следя, как этот гад перебирает окровавленными пальцами то одни щипцы, то другие, сортируя их по каким-то своим критериям.
– И что?
– А то, что и Стефана можно попробовать затащить под щит! Он ведь тоже грифон! Попроси Лунастеф, вдруг сработает?
– Лунастеф!
– Прохрипела я, с трудом дотягиваясь онемевшим пальцем до камня, и потирая, - умоляю тебя, солнышко, помоги мне....
– мой голос сорвался, Ксеронос выбрал орудие и одним движением вскочил на ноги. А ну, как он тоже оборотень? Ведь тогда сфера примет внутрь и его! Мы же потеряем свою защиту...
– Тогда не пробуй это...
– прохрипел, вздрогнувший от ужаса при одной только мысли о подобной перспективе, мозг.
– Мужика еще можно найти, а вот где ты найдешь еще одну жизнь?
– Пожалуйста, - прошептала я вслух.
– Ну уж нет...
– Засмеялся мужчина, решив что я обращаюсь к нему.
– И не проси! Не поможет!
– Умоляю тебя...
– Я почти чувствовала, как сводит от напряжения пальцы, но продолжала поглаживать пульсирующий камень, - защити его...
Защити его....
– А? Что!
– Обернулся мой персональный маньяк. Сфера изогнулась, окутывая и моего любимого. Сердце, до этого напряженно застывшее, дернулось, и неистово забилось, застучало в грудную клетку, словно стремясь выскочить сквозь ребра и броситься к нему на помощь. Даже уши заложило...
– Да что это за свинство-то такое?
– Возмутился он.
– Как ты смеешь мешать мне развлекаться?
– Он смотрел на меня, как раздосадованный учитель на нерадивого, не выучившего уроки, ученика.
– Ты что это вытворяешь, деточка, а?
– Ничего, - прошептала я, голос отказывался мне служить, но это сейчас меньше всего волновало меня, - ничего. Я просто защищаюсь от твоего безумия... Говорят, безумие заразно...
– Что?
– Его глаза опять стали мутнеть.
– Сейчас опять приступ начнется.
– Прокомментировал мозг.
– Неудачно-то как он комнатенку для психоза выбрал! Ему бы, куда-нибудь в столовую или кухню... Там и посуда... Ну и так, облить кого можно, али обварить... А тут? Все, что было можно, уже разнес. Чем дальше-то будет развлекаться?
– Может, - ответила я, как всегда в минуты волнения, говоря вслух, - вскроет себе вены?
– НЕ ДОЖДЕШЬСЯ!
– заорал Ксеронос. И брызжа слюной рванул куда-то, вон из камеры.