Душа Воина
Шрифт:
– Да ты мать, просто Терминатор!
– восхитился мозг, - как ты его, одним ударом....
Договорить ему не дал дикий вой. Жрец, секунду смотревший на воткнувшийся в него меч ( будем откровенны и честны - не слишком-то и глубоко вошло оружие, так, попугать немного, на большее тех повреждений и не хватит!),с громким, совершенно не мужским визгом, выдернул его из себя и перевел на меня горящий гневом взор.
– Похоже, мужик наконец-то определился с первой жертвой!
– прокомментировал
Увы! Кто-то сверху был явно против меня...
Я споткнулась о рухнувший (во время баталии наверное), крест и завалилась на него. Сверху на меня, сверкая безумными глазками и зубками в клочьях пены, рухнул верховный жрец богини смерти...
– Нож...
– прошептала я, чувствуя, как в мою, в испуге вскинутую ладонь, тыкается рукоять одного из извращенских палаческих изобретений...
– А?
– удивился Ксеронос, насаживаясь на лезвие со всего размаху, грудью. Его собственный клинок, занесенный для удара, над моей сжавшейся тушкой, дрогнул и вошел в пол, попутно пригвоздив мое замершее в шоке тельце. Лезвие прошло тулуп насквозь, но почти не задело мое плечо....
– Мамочка моя, родненькая....
– просипел мозг, - немного ниже и в нас была бы дырка!
Я застыла под ним, зависла следя, как лицо искажает удивление, потом неверие, потом гнев, и только потом что-то похожее на разочарование и боль.
– Ты что натворила, мерзавка?
– удивленно выдохнул его искривленный в гримасе боли, рот.
– Ты на кого руку подняла?
Справа послышался шорох. И свет чуть изменился. Вместо теплого отсвета факелов, на нас изливалось непонятное, какое-то мертвенное свечение. Вновь послышался шорох и тихий, усталый вздох.
– Ну что? Доигрался?
– Голос был спокоен и устал, но мелодичен. Мы одновременно повернули головы, отвлекшись друг от друга, чтобы посмотреть, кто именно желает быть в нашем тандеме третьим лишним?
Она, как всегда, замечательно выглядела. Была прекрасна и нежна в своей величественной печали. Волосы струились водопадом по хрупким плечам, а тонкие, почти прозрачные и изящные руки сжимали вычурную золотую чашу.
– Срок пришел, жрец...
– От красоты ее голоса хотелось плакать.
– Нет...
– Он издал хриплый, неверящий звук. После ее дивного голоса, он напомнил мне карканье вороны.
– Не спорь со мной... Иди, прими, что заслужил...
Она приподняла чашу чуть выше и та засияла внутренним светом, прекрасным и нестерпимым до рези в глазах. Жрец, как сомнамбула, медленно слез с меня и встал. Пару секунд он стоял, покачиваясь и смотрел на свою богиню. Тело двигалось само по себе, а в глазах, что метались туда - сюда, был виден панический ужас. Потом его тело сделало шаг. Словно само по себе... Без всякого вмешательства разума. Он зажмурился. Не помогло. Медленно и неотвратимо, тело предавало его, двигаясь навстречу окончательной смерти...
Правильнее будет сказать, Смерти с большой буквы....
Еще шаг...
Еще шаг.... Я привстала, неловко извернувшись. Меч, приколовший меня к полу, с трудом был мною извлечен (мне пришлось ухватиться за этот кошмар двумя руками, чтобы выдернуть его!). Сев на крест, я во все глаза смотрела на происходящее. Вот Ксеронос достиг Мары Прекрасноокой и протянул обе руки к чаше...
Прекрасное лицо, полное печали и прощения, вдруг изменилось. Глаза зло сузились и ехидная улыбка искривила нежные губы. Человек вздрогнул, дернулся в сторону, пытаясь отодвинуться от грозной, разгневанной богини, но не успел. Сияющая чаша, что несла в себе напиток забвения, сверкнула, меняя небесно солнечный свет, на кровавый....
Широким жестом божество выплеснуло жуткое содержимое волшебного сосуда прямо в лицо своему служителю. Башня содрогнулась от дикого визга полного боли и ужаса. На моих глазах, там где кожи жреца коснулась кровавая субстанция, кожа, словно под воздействием кислоты, стала слезать, буквально клочьями отваливаясь с лица и рук.
Странный туман окутал его, сопровождая эти изменения. На несколько мгновений он скрыл бывшего смертного почти полностью. Лишь страшные крики наполняли окружающее пространство. Не замеченная пока что, прекрасной мстительницей, я стала осторожно отползать поближе к Стефану. Все-таки, это его родственница. Вот он пусть с ней сам и общается, а я что-то....
Того... В смысле, боюся...
– Деру отсюда, деру!
– вопил внутри мозг, - пока она за нас не принялась!
Я слушалась мудрого совета, все сильнее смещаясь к спасительному телу. Единственное, что меня немного смущало, это странный металлический скрежет, едва различимый, но все же заметный, что возникал при каждом моем движении. С трудом отведя глаза от туманного кокона, что извивался обвивая бьющееся в агонии тело, я оббежала себя глазами. Ну точно! Так и есть! В моих сведенных судорогой ручечках была намертво зажата рукоятка ксероновского меча. Его лезвие противно скребло каменный пол, озвучивая каждое мое несмелое движение....
Усилием воли я попыталась разжать ладони. Нет. Ничего. Я даже потрясла ими. Никакой реакции! Абсолютно! Словно я и не пытаюсь отпустить эту штуку. М-да...
Не в силах придумать, чем бы еще разжать онемевшие пальцы, я уже было решилась ползти так, только лезвие чуть приподнять, когда бывший Ксеронос вновь привлек мое внимание...
Ну, как привлек? Скорее даже, буквально приковал к себе...
Из туманного кокона с резким, противным звуком, выделилось что-то, больше всего похожее на неправильный, плохо нарисованный треугольник. Я автоматически зависла в полуприседе со вскинутым мечом, настороженно наблюдая за странно блеклым, обтянутым полупрозрачной кожицей треугольником. Он рассек туман на пополам. Потом по нему пробежали волны дрожи, вызвав у меня рефлекторные спазмы в желудке. И разделился на два больших, полупрозрачных крыла...