Душа города

Асприн Роберт Линн

— Да, — донесся хриплый голос Стилчо, — не устраивает.

— Не будем пытать счастья днем. Мы подождем, хорошо? Я возьму на себя Госпожу, я справлюсь с ней, тебе останется только смотреть и ждать. — Хаут нежно потрепал его по щеке и неприятно улыбнулся. — Вещица, которая нам нужна, сейчас снова в руках жреца. Она там, и в то же время ее там нет, и теперь я знаю, как она действует. Когда стемнеет, нам нужно будет перебраться поближе к центру города, ты согласен?

— Да, — ответил Стилчо. Если бы Хаут спросил его, летают ли свиньи, он и в этом случае дал бы утвердительный ответ, сказал

бы что угодно, лишь бы Хаут отстал от него, уверившись в своих способностях и удовлетворенный ответами.

— А пока тебе предстоит совершить одно путешествие.

— О боги, нет, нет, Хаут, — вот эта вещь, боги, я вижу ее…

Хаут ударил его, но Стилчо не почувствовал боли, порог Ада для него был куда реальнее, дрожащая там тварь стала яснее, и стоило ей взглянуть в его сторону…

— Когда стемнеет, пойдешь в дом Мории.

Стилчо повело в сторону, и он прислонился к двери, чувствуя, как сильно бьется сердце. Хаут улыбнулся, показав белые зубы.

***

Рассохшиеся ступеньки скрипели под ногами. Сгратон шагал небрежно, зная, что именно так нужно идти на встречу с этим человеком. Его гнедой цокал копытами во дворе.

Воин оставил жеребца прямо у лестницы, чтобы тот был виден из грязных окон.

Поднявшись, Страх взялся за ручку двери, дверь тут же подалась, и ему сразу все стало ясно. Он с силой толкнул ее, дверь ударилась о стену, отскочила и остановилась на полпути назад.

В центре комнаты, держа на уровне груди снаряженный стрелой арбалет, его поджидал Крит.

***

Холодный и чистый ручей, вдоль которого шел Джанни, весело журчал среди валунов. Шепчущие листьями на ветру деревья напоминали ему тени давних, потерянных ныне друзей. Одни деревья стояли прямо, точно солдаты, другие причудливо изогнулись, словно древние изваяния. Так покойно было идти в тени их зеленой листвы.

Выйдя из леса, он оказался на лугу, на залитой солнцем траве. Разнотравье луга звенело жужжанием пчел. Было так тихо, что от ветерка не колыхалась ни единая травинка. А в душе Джанни все сильнее разгорался страх. Луг простирался так далеко, что на горизонте сливался с безоблачным небом. Здесь ему негде укрыться, трава, на которой сейчас не оставалось следов, выдаст каждый его шаг.

Раз уж он был настолько глуп, что позволил Роксане отыскать его, теперь она сможет следить за ним, приняв любой доступный ей облик. Ему не устоять, силы слишком неравны. Однажды уже потерпел поражение, которое тяжелым грузом легло на его гордость, и Джанни был не настолько глуп, чтобы испытать одно и то же дважды. Вот почему он стремительно подался назад, не желая выходить на луг, где в свете яркого солнца могла его ждать Роксана, на место. Джанни вдруг с ужасом отметил, как изменился угол тени, что отбрасывал лес на желтую траву. Это стоявшее в зените солнце начало клониться к западу, а закат ознаменует собой угасание жизни в этом странном месте.

— Роксана! — крикнул он, по лесу прокатилось эхо, а может быть, это ему отозвались небеса. Джанни вдруг почувствовал себя маленьким и беззащитным. Ему и дальше придется идти лесом, чтобы найти такое место, где деревья подступают поближе к сердцу луга, к самому средоточию

опасности.

Везде, где он шел, его сопровождало журчание ручейка. Джанни понял, что, как только оно прекратится, это будет конец его путешествия.

Ручей постепенно мелел и нес свои воды все спокойнее.

***

— Входи, — вымолвил Крит, — держи руки на виду.

Страт сделал, как было ведено. Дверь за спиной он оставил открытой, давая себе крохотный, но драгоценный шанс, хотя сам он был настолько переполнен болью, что вряд ли попытался бы бежать. По пути сюда он пребывал в ярости, по ступеням поднимался с решимостью, но сейчас душа его болела, точно уже пронзенная стрелой, хотя в глубине ее еще теплилась надежда.

— Может, опустишь эту чертову штуковину, Крит? Поговорим спокойно.

— Поговорим. — Арбалет в руке Крита не шелохнулся. — Куда она направилась, Страт?

— Откуда мне знать?

Крит глубоко вздохнул, но если арбалет и сдвинулся в сторону, то едва ли больше, чем на толщину пальца.

— Зачем же ты явился сюда?

— Поговорить.

— Как интересно!

— Крит, черт тебя подери, опусти эту штуку. Я пришел сюда, я здесь, в конце концов!

— Стой где стоишь! — Крит сжал арбалет с такой силой, что на руках его проступили жилы. — Не двигайся. Не двигайся, я говорю.

Страт никогда еще не ощущал дыхание смерти так близко от себя. По его телу струился пот.

— Почему? — спросил он. — Это твоя идея или Риддлера? Если первое, то причина более или менее ясна, а если второе… Черт возьми, Крит, я держал этот город…

— Пытался. Это похоже на правду.

— А ты пытался снять меня с крыши дома? Арбалет сдвинулся немного вверх, так что стрела смотрела теперь Страту прямо в лицо.

— Какой крыши?

— Крыши дома над складом. Ты следил вчера за мной ночью, и именно поэтому, черт побери, я пришел сюда сегодня утром, чтобы убедиться, не сошел ли ты с ума и уж не думаешь ли, что я вчера тебя не заметил. Да, вчера у тебя была неплохая возможность, а сегодня я пришел спросить тебя почему! Это его приказ?

Крит медленно покачал головой.

— Туз, черт возьми, я спас тебе жизнь.

— Когда?

— На той крыше. Там была Кама, ты слышишь меня? Это Кама следила за тобой.

Страт испытал облегчение от его слов.

— Я на это надеялся. Крит, но зачем? Она что, выполняла его приказ?

— Ты думаешь, Риддлер способен поступить подобным образом?

— Он мог отдать такой приказ тебе. Про нее я не знал, но это только твои слова.

Крит направил арбалет стрелой в пол. Лицо его казалось усталым, лоб прорезали морщины.

— Она плетет свою сеть, и это все, что я знаю. У Третьего отряда свой интерес, у нее свой, и только богам известно, что за чертовщина творится в этом городе? Какая-то баба сходит с ума и шастает с луком по крышам… Думаю, она охотилась за Уэлгрином, но тогда я не был в этом настолько уверен.

— И ты пошел за мной.

— Точно. Я следил за тобой. Когда она натянула лук, я пустил свою стрелу, чтобы смутить ее и одновременно дать вам знать. А что еще мог я, черт побери, сделать? Если б я хотел тебя застрелить, то, будь уверен, уж не промахнулся бы!