Дурочка
Шрифт:
Тем не менее, так или иначе, он выглядит довольным, безбедно прожив жизнь в своё удовольствие, не напрягаясь и «срывая цветы удовольствий».
Если бы к его данным чуть-чуть морали и порядочности Алик бы своими силами поставил и сыграл большой широкоформатный фильм своей жизни!
Но тогда это был бы не Алик Лонге.
Каждому своё. Каждый на чём-то и почему-то спотыкается.
Один теряет опору от беззаботной жизни, другому выбивают опору в три года, как случилось со мной, третий получает дурную наследственность и ничего не может с собой
Счастливыми люди кажутся до тех пор, пока не узнаёшь о них больше.
Преуспевают многие, но преуспевать ещё не значит быть счастливым.
Теперь о второй претендентке получить распределение на работу в Минск.
Её звали Нина Бигун. Она училась отлично, но, увы, была некрасива с выраженной к тому же обыкновенностью.
Она имела диплом с отличием и законное желание обосноваться поближе к родной деревне.
Виталий был озабочен моим переводом на лечебный факультет, а для этой цели больше всего подходил Минск, потому, что там был мединститут, но не было санитарно-гигиенического факультета.
Виталий тоже имел диплом с отличием, поэтому у них с Ниной были равные шансы, но зато у Виталия был небольшой дефект по пятой графе: еврей беспартийный.
НОВАЯ, СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ.
Нашлось два места, и оба получили желанные направления в Минск:
Виталий на одно из крупнейших предприятий: Минский камвольный комбинат, на должность инженера-конструктора. Нина на маленькую фабрику женского белья, на такую же должность.
Приехав в Минск, большой, чужой город, мы так же, как и Нина чувствовали себя одиноко и довольно часто встречались с ней.
Нина жила в женском рабочем общежитии.
До этого мне приходилось бывать только в студенческих общежитиях, где жили молодые, полные надежд девушки, которые бегали на свидания, учились, имели друзей и подруг и были уверены, что всё самое лучшее впереди.
Костёр их жизни пылал ярким пламенем!
В рабочих женских общежитиях в основном жили неудачницы, а в мужских – алкоголики.
Обитательницы женских рабочих общежитий наполовину состояли из некрасивых, озлобленных недалёких увядающих или увядших старых дев. Не в том смысле, что они девственницы, а в том, что они не обзавелись семьёй.
В цивилизованном мире свободная женщина – это обычное явление.
В Советском Союзе – это большой порок.
Первый вопрос при встрече неизменно был: «Ну, что слышно, замуж не вышла?»
В костёр жизни одиночек из женских рабочих общежитий попадает так мало впечатлений и радостных событий, что он тлеет вонючим едким дымом, который ест глаза и никого не согревает.
Иногда в таком общежитии живут развесёлые девицы, которым терять нечего.
У них часто гостят алкоголики из соседнего мужского общежития. Любовь состоит из пьянок, драк, шума и застольных песен до полуночи. Поэтому несчастным старым девам покоя нет.
Не малую роль играли вахтёрши, сидящие у входа. Где их только подбирали!
Это настоящие драконы в юбках, к тому же со змеиными
При таких блюстительницах нравственности, даже красавицы могут умереть старыми девственницами. После одиннадцати наступал мёртвый сезон: нельзя ни туда ни обратно!
Перед такой «тётей Дусей» бедные девушки гнулись в три погибели и баловали большими и мелкими взятками, стыдливо называя их подарками.
Общежитие, где жила Нина, принадлежало мелкой фабрике, и было особо убогим, безрадостным, исключительно женским и не оборудованным для процветания.
В комнатах со спартанскими коечками и примитивнишими тумбочками гнездилось по 5-6 человек с разными навечно устоявшимися характерами.
Общими у них были только тоска, одиночество и жалкое серое прозябание.
Каждая относилась к такой жизни по-разному.
Нередко, вынужденные годами жить рядом они становились врагами и отравляли друг другу жизнь.
Нина, однако, не отчаивалась. Проработав неделю, она уезжала на выходные к родным в свою деревню.
Но, тем не менее, каждое наше посещение было для нас троих маленьким праздником, особенно для Нины, так как скрашивало одиночество и заполняло свободное время.
Иногда она навещала нас. Периодически мы «перехватывали» у Нины до следующей «получки» 15-20 рублей, так как она на свою зарплату в 80 рублей жила одна, а мы на такую же зарплату Виталия перебивались вдвоём.
Возраст Нины подходил к критической черте в три десятилетия, внешность не радовала (личность, возникавшая каждое утро в зеркале, не внушала энтузиазма).
В доблестный женский коллектив фабрики нижнего белья были драгоценными каплями вкраплены мужские жемчужины в виде шофёров, электриков, сантехников, сторожей.
Лучшая часть этих бесценных экземпляров была надёжно изолирована, стоящими на страже, жёнами. То, что оставалось было мало пригодно для любви, тем более для брака.
Поэтому практичная спокойная Нина, обладательница инженерного диплома с отличием, не позволила себе побрезговать ухаживаниями шофёра грузового автотранспорта, обладавшего, к сожалению, небольшим общесоветско-рабоче-крестьянским дефектом (распространяющимся, впрочем, и на интеллигенцию) под снисходительным названием: «любит выпить», что на самом деле подразумевает алкоголика, но не дошедшего до последнего предела.
Девушки в таких случаях усыпляют свою бдительность и недобрые предчувствия приятной иллюзией, что любовь совершит чудо и алкоголик станет образцовым отцом семейства или хотя бы обычным гражданином с двухкомнатной квартирой, двумя детьми, добротными пьянками всего два раза в месяц: в аванс и в получку и состоянием «под мухой» в остальные дни месяца.
Рискующие девушки стараются не понимать, что забота о детях, бюджете, квартире и непутёвом, безответственном скандалисте ляжет на их плечи и превратит их в 40 лет в бой-бабу, растолстевшую и опустившуюся от забот, абортов, усталости и нервной жвачки на кухне «чтобы не выбрасывать», всего, что остаётся.