Дурочка
Шрифт:
Я включила все свои жизненные ресурсы и в очередной раз показала чудеса героизма, сдав все экзамены.
Мы купили билеты на поезд и помчались в Киев.
Министерство путей сообщения даже представить себе не могло, что делает нам свадебный подарок, продав нам обычные плацкартные билеты и по какой-то неизвестной логике предоставив нам крайнее маленькое двухместное купе, которое обычно занимают проводники.
Счастливые и влюблённые начинали мы наше свадебное путешествие.
Нежась на нижней полке затрапезного вагона,
– Господи, – думала я – наконец-то всё позади – операция, экзамены свадьба, проблемы. Он рядом, нежный и предупредительный, всё-всё прекрасно! Мне начинает везти!
Мы приехали в Киев, вместе с родителями загрузили машину («Победу» домодерновского стиля, но просторную, вместительную и удобную) и направились в Крым, где предполагали расположиться в палатке у моря и прожить там целый месяц райской жизнью.
Дорогу я провела в прекрасном полудремотном состоянии, напоминающем то, к которому стремятся начинающие наркоманы.
Я блаженствовала на заднем сидении, обложенная подушками и слегка дребезжащей посудой. Он был рядом и не должен был убегать в своё общежитие, на другой конец города!
Изредка просыпаясь, я видела по сторонам буйно-зелёную Украину, чувствовала его руки, незаметно ласкающие меня, слышала как дед и Лейка мирно подшучивают над спящей невесткой. Это была идиллия, а я, как ни странно, была в ней действующим лицом!
Всё как в сказочном сне.
По пути мы заезжали в лес, расстилали на полянке скатерть и устраивали праздник для желудков. Потом дед с наслаждением вытягивался на, сопутствующей в пути раскладушке, Лейка тоже мирно отдыхала, а мы бродили по лесу, собирая ягоды и букетик лесных цветов.
Всё было чудесно.
Приехав в Крым, мы добрались до моря, где был разбит палаточный городок.
Теперь такие места красиво называются кемпинг и за них надо прилично платить.
Тогда это ничего не стоило, зато буднично именовалось палаточным городкам.
Местность называлась Каралина Бугаз. Мы прибыли утром. Было солнечно и радостно.
Пока родители отдыхали, мы принялись разбивать палатку, естественно, поспешив облачиться в пляжные одежды.
Мы не поняли многозначительных взглядов, которые соседи бросали на наши молочного цвета Ленинградские тела.
Смысл их дошёл до нас к ночи, когда наши тела горели огнём, а на плечах появились пузыри.
Остальное время пребывания, мы вынуждены были что-нибудь накидывать на плечи, чтобы окончательно не сгореть.
Это была первая тучка на розовых райских облаках.
Потом оказалось, что машина и палатка так накалялись днём на солнце, что ночью нечем было дышать, особенно в палатке, где спали мы.
Следующее неудобство заключалось в том, что за пресной водой приходилось ходить довольно далеко. Это вызывало у моего возлюбленного постепенное накопление, мягко говоря, недовольства, тем более, что оно не могло иметь выхода по той простой
Кто кроме него должен был снабжать семейство водой, если он, молодой и сильный, имел массу свободного времени и ничем не был занят! Продуктами снабжал дед, отправляясь на машине и нагружая её до отказа, южными яствами.
И однажды мой муж показал себя в полной красе.
Дело было так:
Дед поехал к рыбакам и привёз целое ведро крупнейших отборных раков.
Мы все были довольны, предвкушая очередной гастрономический праздник.
Я до этого никогда не ела раков и с интересом ждала обещанного лакомства.
Отварили раскрасневшихся раков, живописно разложили их на большое блюдо и водрузили на стол.
Все расселись вокруг.
Пиршество должно было начаться… и тут (Господи, я не могу вспомнить повод) дед что-то сказал ему, он что-то не так ответил, что в свою очередь не понравилось деду и он (дед) с диким криком схватил красивое блюдо с красивыми раками и грохнул об землю(песок)…
Все вскочили с мест, прибежали испуганные соседи.
Заверещала-запричитала Лейка.
Я потеряла дар речи и с ужасом взирала на внезапный разгром.
Мне до слёз было жаль растерзанной иллюзии.
Молча, опустившись на корточки, я стала собирать в мусорное ведро ни в чём неповинных выловленных, сваренных и отправляющихся на помойку, великолепных отшельников.
Лучше бы они не высовывались из-за своих коряг, потому что не получили возможности выполнить свой последний долг – доставить кому-то радость.
Взиравшая на всё, соседка по палаточному городку жалостливо прошептала: « Бедная девочка, куда ты попала!»
Умная была женщина, увидела всё на много лет вперёд!
Дальше отдых не пошёл.
Две грозовые тучи постоянно сталкивались, высекая гром и молнии.
Над семейкой каждую минуту могла разразиться новая гроза.
Лейка со своими воплями была плохим громоотводом, а я, сентиментальная и забитая никак не могла унять эту стихию.
Мой герой-любовник-муж, не подумал о том, что в моём истощённом состоянии, жизнь у моря и прекрасное питание, щедро обеспечиваемое не им, а дедом, могло стать для меня исцелением. От него требовалось только одно – не мешать нам спокойно жить, и наслаждаться жизнью. Но его мало волновали окружающие люди.
Со злобно сжатыми челюстями он купил билеты, и мы преждевременно уехали в Черновцы. Он, не задумываясь, без сожаления испортил отдых мне и родителям, которые ничего плохого не сделали.
Он не подумал и о материальных последствиях этих безмозглых импульсов.
В Черновцах несколько дней всё было хорошо, потом моя добрая тётушка Рейзолы, у которой я жила, когда приехала в Черновцы, пригласила нас на обед, приготовленный по случаю знакомства с моим мужем.
Опять он нашёл какой-то незначительный повод для грандиозного скандала.