Дурочка
Шрифт:
Не могу удержаться от соблазна сейчас же попробовать изобразить её портрет и торжественно обещаю быть при этом объективной, как независимая пресса в демократическом государстве.
Моя свекровь была полтора метра ростом и чуть меньше в объёме, шея и талия не выделялись, но тем не менее всё было подчинено своим особым пропорциям и поэтому выглядело ладно и собрано. Её фигура представляла собой нечто целое и завершённое.
Она себя знала и любила, поэтому шила платья у специальных
Каждое платье шилось и подгонялось иногда месяцами и годами, ткань и отделки подбирались по её особому вкусу.
Всё всегда было отглаженное и бережно хранимое.
Для того, чтобы выйти на получасовую прогулку около дома, уходило примерно часа полтора на сборы.
Как говорила Лейка – «я себе помоюсь», что на самом деле означало священнодействие. Имелось специальное полотенце для любимой фигуры, специальные тряпочки для ног и специальные тряпочки для того, что между ног.
Натирания, травы, присыпки, мази. Отдых между процедурами и после.
Одевание, любование перед зеркалом и торжественный выход с полным сознанием, что весь мир и соседи в частности смотрят и восхищаются. И она действительно выглядела! Притом, что в действительности совсем не была красивой.
Любовно подобранная сумочка, туфельки, аккуратно подстриженные, подкрашенные вьющиеся волосы, нужный цвет губной помады.
Всё вне моды и по моде.
В течении многих – многих лет моя свекровь была немолодой, но никогда не старой женщиной.
Она внезапно умерла в 73 года, не согласившись из любви к себе на операцию по удалению камней желчного пузыря.
Хотя она ничего хорошего для меня не сделала и доставила мне, в своё время, не мало огорчений, я очень тяжело пережила её внезапную смерть, т.к. знала, что если бы я в это время была рядом и настояла бы на операции, то она могла бы прожить ещё достаточно долго, сохраняя свой маленький житейский мирок в своём дворце, как она гордо называла свою двухкомнатную кооперативную квартирку в Киеве.
Она обожала себя такой, какая она была и всё что ей принадлежало также входило в круг её обожания.
Она вечно критиковала "деда” (своего мужа), который много работал обеспечивая ей, неработающей, беззаботную жизнь.
Она любила только себя, но тем не менее с её уходом, он осиротел и очень скоро впал в маразм, сохранив при этом полное физическое здоровье.
Вспоминая всю свою жизнь и сравнивая себя с другими людьми, я прихожу к выводу, что самое страшное, что можно сделать с человеком, это подавлять его в детстве, лишить его уверенности в себе, создав у него мнение, что он ничего собой не представляет.
Создаётся комплекс и такой человек никогда не будет счастлив, он всегда будет себя чувствовать ничтожным, виноватым
Как легко и удобно жить людям, которым с детства внушили, что они лучше всех и что все им должны и обязаны.
И живёт себе такой счастливец, нечего собой не представляющий, но очень спокойно и без сомнений потребляющий.
За два года жизни в Ленинграде, награждённая любовью, я как-то распрямилась и не чувствовала себя хуже других.
Но всё же очень боялась знакомства с таинственными родителями, потому что, конечно же, считала себя не парой их сыночку, хотя видит Бог, судя по фотографиям, я тогда совсем не плохо выглядела.
Не знаю, возможно, видеотелефон сильно искажает, но моя дорогая свекровь не увидела во мне ничего, кроме носа.
Не утруждая себя вопросами такта, или хотя бы снисходительности, она не нашла для меня других слов, кроме неблагозвучного украинского слова кирпатая, что означает курносая.
Когда её единственный сын сказал ей:
– знакомься, мама, это моя невеста.
Лейка задала глубокомысленный вопрос:
– почему она такая кирпатая?
Не стоит распространяться о моих при этом чувствах, здесь, как говорится, комментарии излишни.
Моим родным не было нужды знакомиться с осчастливившим меня товарищем.
Романтическая история моего поступления в столичный ВУЗ на почве любви рассматривалась в Черновцах как красивая легенда.
Когда поступило волнующее сообщение о предстоящей свадьбе, моя мама и Броня собрались в Ленинград.
Из родственников поехала только сестра Пинчика, который в это время учился в Риге в стоматологическом институте.
Но так как мы были самые неимущие из всех родственников, то наиболее состоятельные из них «скинулись» и выделили, сколько смогли денег.
Таким образом, мама приехала, имея……целых двести рублей, что по тем временам ещё что-то представляло.
Приехали материально обеспеченные родители жениха, которые ограничились тем, что купили селёдку и несколько бутылок вина, предоставив всем остальным заниматься моей маме.
Они сказали, что пока не подобрали мне подарка, но со временем я его получу.
Увы, это время так и не наступило.
Свадьбу решено было делать у Лейкиной старинной подруги Зиночки, имевшей хорошую квартиру в Ленинграде, которую она без колебаний предоставила в наше распоряжение.
Лейка и Зиночка – обе были из Вижницы, небольшого еврейского городка на Украине.
История Зиночкиной жизни трагична, хотя начиналось всё хорошо.
У неё был муж, сын, упомянутая квартира и счастье.