Дурнушка
Шрифт:
Сердце Дорин ушло в пятки. Почему это она решила, что муж каждое утро будет рано уезжать? К тому же экономка, судя по лукавым взглядам, была явно убеждена, что они всю ночь предавались бурной страсти, и поэтому молодая супруга проснулась так поздно.
Девушка изобразила улыбку и неохотно пошла за Роналдом. Она могла быть довольна собой: подозрения миссис Симпсон рассеялись окончательно.
Итак, вчера Дорин сказала мужу, что они должны чаще появляться вместе, как и полагается счастливым молодоженам, чтобы избежать ненужных сплетен. Однако сегодня эта мысль была
Ну, конечно, не совсем так. Открыть ему свои настоящие чувства было бы глупо и унизительно. Нужно сказать, что он был совершенно прав: их брак касается только их и никого другого. Нет никакой необходимости притворяться, и неважно, что о них подумают. Когда она высказала противоположную идею, то не была собой. Разве эта раскрашенная, благоухающая, глупая кукла была похожа на «умницу Дорри»?
Сегодня же все вернулось на круги своя. Она снова самая обыкновенная женщина, у которой достаточно разума, чтобы понять свою ошибку, и достаточно силы воли, чтобы справиться с чувствами. Она сможет остаться женой на бумаге для мужчины, которого всегда обожала. Другого выхода просто нет.
Но ее уверенность пошатнулась, когда Дорин увидела мужа. Черный костюм подчеркивал строгость черт лица и стройность фигуры — в общем Роналд, как всегда, выглядел образцом мужской красоты. Дорин почувствовала жар во всем теле, странная тяжесть появилась внизу живота. Он закончил говорить по телефону и встал.
— С добрым утром, Дорри. Сегодня мне опять придется провести весь день в офисе. Зато вечером мы с тобой пойдем в Друри Лейн театр, а потом где-нибудь поужинаем. — В его голосе, сначала безразличном, появились теплые нотки. — Пора завтракать?
— Да, миссис Симпсон уже все приготовила. — Ох, как бы Дорин хотела не бояться этого человека! — Тебе совсем необязательно было меня ждать, я слишком долго спала.
Она почти бежала, спотыкаясь и путаясь в полах халата, оттого что Роналд следовал за ней попятам. Дрожа всем телом, Дорин влетела в столовую, надеясь, что вскоре сможет взять себя в руки, как это удавалось ей раньше.
— Ты мог бы уже давным-давно поесть.
— И тогда бы не насладился обществом молодой жены. А что подумает миссис Симпсон?
Его голос напоминал мурлыканье кота. Дорин вздрогнула: похоже, он принял всерьез ее вчерашнее предложение. Интересно, а как ему удалось достать билеты на премьеру, если их раскупили два месяца назад! Впрочем, чего она ожидала, выходя замуж за одного из сильных мира сего?
— А вот и завтрак! — провозгласила миссис Симпсон, в эту минуту похожая на важного церемонимейстера.
Она вкатила столик, заставленный многочисленными тарелками. Вид этого устройства живо напомнил Дорин вчерашний вечер, и ей тут же снова стало стыдно.
— Бекон, пикули, яйца, сок, тосты и кофе, — радостно объявляла экономка, снимая блюда со столика, как фокусник вытаскивает из шляпы белых мышей. — Ланч готовить на двоих?
Роналд покачал головой
— Буду весь день работать. А как ты, дорогая?
Дорин уставилась в свою тарелку, и еда неожиданно показалась ей на редкость неаппетитной. Называть ее «дорогой» — это уже чересчур! Просто необходимо как можно скорее сказать ему, что она передумала и не хочет притворяться.
— Меня тоже не будет. — Она с трудом узнала в этом прерывающемся бульканье собственный голос. — Пойду за покупками.
Надо приобрести какую-нибудь подходящую одежду, а то ее старые вещи по настоятельному требованию Патриции были переданы в благотворительную организацию.
— И вечером нас тоже не будет. Я поведу жену в театр, а потом мы пойдем куда-нибудь перекусить. Так что не беспокойтесь, мы с удовольствием позаботимся о себе сами.
Слова Роналд сопроводил обаятельнейшей улыбкой, от которой все женщины таяли, и миссис Симпсон не стала исключением. Дорин закусила губу. Представляет ли он, какую власть имеет над представительницами слабого пола независимо от их возраста?
Этим утром Роналд был самим собой — сдержанным, вежливым… и совершенно далеким. Ничего общего с вчерашним возбужденным мужчиной, готовым броситься на нее в любой момент.
— Дорри, о моей вчерашней просьбе… — Да?
Она оторвала взгляд от заснеженного сада за окном и неохотно посмотрела на Роналда.
— Я не имею права приказывать тебе, что носить. Прости, я погорячился.
Дорин ожидала чего угодно, только не этого. И невольно покраснела.
— Все в порядке. Это неважно.
Ей совсем не хотелось знать, что заставило мужа передумать. Любая мысль об интимных отношениях затрудняла ее и без того нелегкую жизнь.
— Нет, важно. — Он взял тост и стал намазывать маслом. — Ты никогда не заботилась о том, как выглядеть, — просто натягивала первое попавшееся, что найдешь утром, завязывала волосы в хвост и так ходила весь день.
Роналд улыбнулся ей, показывая, что его слова не содержат ни тени насмешки. Мягкая улыбка преобразила жесткие черты, и теперь лицо его выражало понимание и сочувствие, которые от него трудно было ожидать. Дорин отпила кофе. Все было бы куда проще, если бы он обращался с ней, как с чужим человеком, просто живущим в его доме.
Но он продолжил, теперь уже откинувшись на спинку стула и пристально глядя на нее:
— Я не могу указывать, что тебе носить, а что нет. Дорри, ты имеешь полное право быть самой собой — восхитительной и сексуальной женщиной. Забудь о моих вчерашних словах и не думай обо мне хуже, чем я есть. Поверь, я не имею привычки набрасываться на каждую красивую женщину, так что можешь быть спокойна. Не опасайся нежелательных приставаний.
— Ох!
Это оказалось единственное, что она смогла произнести в ответ, поскольку ее мозг был слишком занят поиском логики в его словах. Восхитительная и сексуальная, сексуальная и восхитительная — музыкой отдавалось в ее сердце. Неужели он действительно так думает? А если бы она сказала, что его «приставания» желательны и желанны, стал бы он…