Дурнушка
Шрифт:
В ресторане их провели в уютную нишу, отделенную от основного зала широкими листьями финиковой пальмы и ветвями душистого жасмина, которые оплетали декоративную деревянную арку.
Чудесное место для романтического ужина, с тоской подумала Дорин. Белые камелии в хрустальной вазе, мерцающие свечи, ледяное шампанское — должно быть, Роналд и это предусмотрел, когда заказывал столик. Дорин, если ты выпьешь, то станешь глупой как пробка, предостерегла она себя. А ты не можешь быть глупой.
Каким-то образом она должна была убедить Роналда в ненужности спектакля о жизни счастливой пары. Доказать, что ее вчерашние слова —
Шампанское выстрелило, создавая атмосферу праздника. Дорин вздрогнула и заказала первое попавшееся в меню блюдо. Затем собралась с силами и твердо посмотрела мужу в глаза. Протянув ей бокал с золотистым искрящимся вином, Роналд ласково произнес:
— Дорри, дорогая, расслабься.
— Постараюсь, — пообещала она, хотя и не была уверена, что сможет.
Теперь они были только вдвоем, лишь плавно качалось пламя свечей и соблазнительный запах жасмина щекотал ноздри. В ней росло желание дотронуться до Роналда, провести рукой по твердому подбородку…
Она поправила очки на носу и сказала с искренним сочувствием в голосе:
— Ты мог бы не заниматься этим глупым маскарадом. Нам совершенно не надо притворяться.
— Никакого притворства — мне действительно нравится быть с тобой.
Он выглядел, как всегда, потрясающе. Но сегодня жесткие черты лица и хриплый голос были согреты неуловимой теплотой и нежностью. Самое главное, что все это — театр, ресторан, романтический ужин — было для нее. Дорин вспомнила свои вчерашние слова о том, что не хочет быть женой человека, которому совершенно неинтересна. Вот он и постарался, чтобы она не чувствовала себя заброшенной и несчастной. Сердце Дорин таяло от любви к этому благородному мужчине, от которого она, увы, никогда не сможет отказаться.
— И я хочу, чтобы ты тоже получала удовольствие… — он слегка наклонился вперед, — от общества своего мужа.
Но ведь он не был ее настоящим мужем. А ей так этого хотелось! Но почему же Роналд смотрит на нее так, словно она для него единственная женщина на всем земном шаре? Видно, игра во влюбленного мужа тоже часть сегодняшнего представления…
— Вряд ли у меня получится. Я чувствую себя не в своей тарелке.
— Шшш.
Он приложил палец к ее мягким бледно-розовым губам. И внутри взметнулся настоящий пожар, когда он ощутил нежность ее кожи. Роналд взял себя в руки. Никакой спешки, говорил его разум, однако у тела было совсем другое мнение. Но придется научиться ждать.
— Дорри, ты украсишь собой любое общество, если только захочешь. — Он убрал руку, однако по-прежнему удерживал ее взгляд. — И нам совсем не обязательно придерживаться дурацких правил. Пусть наши отношения станут путешествием первооткрывателей. Расслабься и посмотрим, куда нас занесет.
Роналд пытался намекнуть на возможную в будущем близость. Он понимал, что с Дорин нужно быть очень осторожным: его жена не умела лицемерить или читать между строк. Если она говорит, что боится или не хочет сексуальных отношений, — значит, так оно и есть.
Он видел, как бьется пульс под нежной кожей, как в золотых глазах рождается вопрос, и уже решал, что же ответить. Как вдруг вместо ответа еле слышно выругался и проклял все на свете. Усилием воли Роналд заставил себя усидеть на месте и не начать крушить все подряд. А все оттого, что почувствовал тяжелый
— Дорогой, я видела тебя в театре издалека и решила, что ты непременно направишься сюда. После Друри Лейн мы всегда так поступали, помнишь? Это одно из наших любимых местечек. — Звонкий смех подошедшей женщины оказался на удивление холодным. — До меня дошли совершенно невероятные слухи, и я решила проверить, насколько они правдивы. Теперь вижу, что на все сто — вы чудесная счастливая молодая пара. Привет, Дорри, вот мы и снова встретились. Боже мой, да ты же отрезала волосы!
Дорин чуть не стошнило, хотя она съела совсем мало, и захотелось провалиться сквозь пол. Я же сейчас совершеннейшая уродина, подумала она. Роналд сравнит нас, и ему тоже станет скверно.
Они встречались всего раз, когда Роналд привозил Гленду в Колчестер в качестве своей невесты. Она произвела на Дорин и ее отца кошмарное впечатление и показалась им гостьей из ада.
Но, глядя на эту женщину сейчас, такую высокую, элегантную в нежно-голубом платье, подчеркивающем все достоинства великолепной фигуры, девушка понимала почему Роналд собирался связать с ней свою жизнь. Однако был отвергнут и в отместку женился на другой — нелюбимой.
Желая быть вежливым, Роналд поднялся, и теперь они стояли совсем близко. Дорин даже решила, что слишком близко. Роналд никогда не выказывал своих эмоций, но сейчас его лицо перекосилось от ярости.
Неожиданно Дорин захотелось ударить Гленду, и посильнее. Почему это мерзкое создание не оставит в покое ее мужа? Зачем надо так нагло пожирать его глазами и соблазнительно приоткрывать алые губы, будто ожидая поцелуя? Зачем растравлять раны, которые сама же и нанесла?
— Хочешь к нам присоединиться? Или тебе просто нравится стоять рядом и мешать другим ужинать? — раздраженно спросила Дорин.
— Что? — Гленда посмотрела на нее удивленно, словно увидела говорящее кресло. — Господи, конечно нет! У меня свои дела найдутся.
Она повернула белокурую головку и, нежно улыбаясь, провела кончиками пальцев по щеке мужчины, которого некогда отвергла.
— Я только подошла, чтобы принести мои соболез… то есть поздравления. Пока, дорогой. Будь счастлив… если, конечно, сможешь.
6
Вечер был безнадежно испорчен. Еда осталась на тарелках, шампанское выдохлось. Дорин изо всех сил поддерживала разговор, хотя выходило у нее не очень-то хорошо. Роналд старался помочь ей, но все было тщетно.
— Надо вызвать такси, — сказал он наконец, когда паузы между ничего не значащими фразами стали удручающе длинными.
Роналд подозвал официанта и потребовал счет. Помогая Дорин подняться, он пытался разобраться в произошедшем за этот вечер.
Еще в детстве он понял, каким беззащитным делают человека чувства. Они отнимают время и силы, которые можно использовать куда более продуктивно. Сделав такой вывод, мальчик научился контролировать себя.
Так почему же с того момента, как Гленда непрошено нарушила их уединение, он находится во власти самой разрушительной из всех эмоций — ярости? Потому что бывшая невеста все испортила? Потому что проклятая женщина обидела Дорин? А ему так хочется защитить эту хрупкую девушку, жену только лишь на бумаге, от всех, кто может причинить ей боль! Да, похоже, тут есть над чем призадуматься.