Дурацкий расклад
Шрифт:
Хорошо, что у нас есть криминалистический отдел, который, пребывая в страшном раздражении от зараженной какой-то хламидией воды из резервуаров, выволок на свет каждое сраное (ну к слову пришлось!) нарушение на объекте. Так что грозит Евгению Андреевичу новый картуз, но он, сука, ему рад не будет. К председателю тут тоже будет поднят ряд вопросов насчет «дома отдыха» у лесного озера, к которому народная тропа не была протоптана буквально ни разу с момента завершения строительства…
— Вить? — позади меня послышалось опасливое, — Ты чего злой такой?
— О, Паша! — нехорошо обрадовался я, — Ком цу мир,
— Эээ…, — задумчиво и боязливо огласил воздух блондин, — Знаешь, давай позже, у меня дела…
— Сюда иди, кому сказал, — помахал я рукой, — Цигель-цигель… говорить будем.
Ну а что? Погода отличная, воздух свежий после наших трудовых будней под землей, ветра нету, ну пейзаж зимней овощебазы… пф. Мы, советские люди, и не такое видали. И не только видали. Например, ходили по опасным в щи улицам Стакомска с двумя феечками за пазухой…
— А теперь, друг мой ситный, чисто между нами, конкретно между пацанами, объясни человеческим голосом — с какой стати ты на операцию взял тайно двух гражданских? — негромким, но очень прокурорским голосом заказал я песню, которую растерянно моргающая «Шахерезада» должна мне спеть.
Недолго мучилась старушка… просто потому, что и так потерявший терпение после визита деда я пригрозил, что либо Салиновский говорит сейчас, либо докладывает Окалине через пять минут. И, возможно, у него в этот момент из жопы уже будет торчать какая-нибудь неприятная и угловатая вещь.
Мы отошли чуть дальше, в один из хоз. цехов, зайдя за давным-давно умерший комбайн, там-то Паша и раскололся. Две девчушки попросту уговорили его взять его на дело.
— За каким хером? — интеллигентно задал вопрос слегка злой я.
— Мы можем его защитить, Витя, — внезапно ответили мне сзади, — Могли, можем и будем.
Сестры Умаровы с решительными мордашками парили у меня за спиной. Паша молчал. Каблук растёт, точно говорю.
— Вы, защитить? — уточнил я, — Всё правильно услышал?
— Смотри, — вздохнула, кажется, Онахон, опускаясь на землю и протягивая руку в сторону сестры. Та с некоторым нежеланием повторила её маневр, тоже встав босыми пятками на утоптанную землю. А вот экскаватор, давным-давно почивший в бозе, решил слегка полетать, издав несколько душераздирающих скрипов. Точнее, его чуток оторвало, только очень легко…
— Синергия, Изотов, — серьезным тоном оповестила меня одна из близняшек, — Знаешь, что это такое? Так вот, это мы только тебе показали.
— Не хотите лавров Афонова? — тут же обо всем догадался я.
— Не хотим. Совсем, — тут же мотнула головой вторая, — Мы, Изотов, мелкие, но обычные бабы. Желаем своего мелкого бабского счастья, только и всего. Пашу мы любим, а он любит нас. Понимаешь? Мы не шпионки, мы просто сестры.
— Мы даже не выглядывали, пока Паше ничего не грозило! — пискнула вторая, — Даже не подслушивали!
Я вздохнул. Запрокинул голову. Потолок был в щи неинтересный, поэтому отвлечься от него было легко и приятно. Вытянув еще одну сигарету из пачки, закурил. Затянувшись, выпустил толстую струю дыма, а затем… присел на корточки перед сестрами, так легко и спокойно сдвинувшими мать его экскаватор.
— Наверное, мне стоит сказать вам спасибо, — спокойным тоном обратился я к нервничающим
— За что спасибо? — подозрительно прищурилась Онахон (или Охахон).
— Понимаете, я когда-то тоже думал, что меня сильно задолбали всеми этими поручениями, — доверительно сказал я взлетевшим на уровень глаз девушкам, — Сам-то ничего особо не хочу, у меня «нева» почти ноль, а всё напрягают, всё заставляют. Вынуждают, шантажируют, даже обещают, но всё равно приходится что-то делать. И вот сейчас, глядя на вас, двух милашек, которые… способны были бы четверть нашего района за сутки очистить от дырок с дымом, на тех, кто мог спокойно обезвредить сбегающего опасного преступника. Того, кто вскоре меня несколько раз чуть не убил… Так вот, глядя на вас, я понимаю, почему наше государство так относится к неогенам. Мы все искренне уверены в том, что заслуживаем столько же, сколько обычный человек, потому что мы — вроде бы тоже люди…
Они были способны и на большее. Помочь мне с очисткой разной дряни, за несколько минут выдуть из бункера всю пыль, да… хотя бы убираться в гребанной «Жасминной тени»! Минута! Две! Но нет, Умаровы лишь разок приготовили плов. Разумная маскировка? Да. Правильно и эгоистично? Тоже да.
Но не по-товарищески.
— Витя, мы не знали, — покачала головой одна из девиц.
— Если бы знали, то тоже бы ничего не изменилось, — ухмыльнулся я, — И Паша, целящийся мне в спину, тоже не знает, что я уже знаю, какую толщину препятствия его парализующий луч может взять перед тем, как потерять свои свойства. Слизь такой толщины я уже создавать умею. А также вы все трое не знаете, куда попали и во что ввязались, поэтому не понимаете, что выстрел по мне будет означать ваш конец. Полный конец, ребята.
— Хочешь, проверим? — задиристо выдал Паша, явно закинувшийся лаврушкой. Его слова в таком состоянии всерьез воспринимать смысла не имело.
— Зачем? — пожал я плечами, даже не думая оборачиваться, — Это ваша жизнь, ваш выбор. К нему я не имею никакого отношения.
— Значит, мы пришли к… взаимопониманию, — неторопливо кивнула та из сестер, что проявляла больше инициативы.
— Да, никаких проблем, — ухмыльнулся я, продолжая курить, — Пришли.
— Тогда мы полетели. А то пока на Пашу смотреть нам… неудобно.
И они ушли. А мы с Пашей остались. Правда теперь он уже отвел от меня руку, а я вновь смотрел на него. Кажется, парень был слегка смущен.
— Хочу тебе кое-что сказать, перед тем как мы вернемся к своим обязанностям, — проговорил я, облокачиваясь плечом на экскаватор, — Не знаю, насколько хорошо ты сейчас воспринимаешь реальность, но… если честно, то мне плевать. Просто хочу тебе кое-что напомнить. Ты, пользуясь своими способностями, вступал в половой акт со многими девушками, Паша. Если думаешь, что твои подвиги за последнее время как-то этот момент исправили, то я тебя на полном серьезе уверяю — никак. Если бы даже ты был чист как младенец, то на тебя всё равно что-нибудь бы да завели. Это нормальная практика контроля полезных неосапиантов. Чтобы они приносили пользу дальше. Бесполезных отпускают жить среди людей. Вредных — уничтожают. Твоя судьба, Салиновский, быть либо полезным, либо вредным. Намек понял?