Духолов
Шрифт:
«Дух абсолютного покоя. (Редкость: Древнее эхо). Данные о повадках отсутствуют. Данные о приманке отсутствуют. Данные о способе поимки отсутствуют. Совет натуралиста: постарайтесь не спугнуть».
Я мысленно хмыкнул. Впервые за три месяца система не смогла выдать ничего полезного. Даже Тень духа полтергейста, которого я поймал накануне, была полностью опознана. Дух Камня для Тотема система вообще обнаружила практически за городом, за Стеной. Там я лично даже никогда не бывал, и всё равно она снабдила меня подробной справкой.
Здесь же дух сиял прямо
Ладно, пускай так. Справочник годится, когда добычу кто-то изучал до тебя. А когда перед тобой зверь, которого никто из составителей в глаза не видел, остаётся только одно. То самое, чему я учился большую часть прошлой жизни. Наблюдать и делать выводы.
На полусогнутых ногах я двинулся ближе. Каждый шаг сперва проверял носком сапога, прежде чем перенести вес. Доски от ящика, мокрая глина, битое стекло.
Под правой подошвой вдруг хрустнул осколок черепицы, и я замер, прислушиваясь. Сияние впереди не дрогнуло.
Не услышал, или притворяется? Не важно. Шаг, ещё шаг.
Оставалось каких-то три шага, когда я увидел его целиком.
Дух абсолютного покоя оказался вовсе не бесформенным сгустком маны. Все эхо, которых мне доводилось ловить прежде, выглядели примерно одинаково. Расплывчатые комки, горошины, облачка с усиками. Полупрозрачные пятна энергии, лишённые какой-либо анатомии. Этот же оказался молочно-белым зайцем, размером с настоящего беляка. Полупрозрачный настолько, что сквозь его бока проглядывали очертания примятой лапами глины.
Его длинные уши стояли торчком, тонкие, с перламутровым отливом по краям. Задние лапы подобраны под округлое тело, передние упирались в какой-то предмет на земле. Хвоста я различить не мог, зато глаз был отчётливо виден: круглый, чёрный, блестящий, и в нём горела осмысленность, какой у обычных эхо и в помине нет.
Прямо сейчас заяц ел.
Передние лапы прижимали к земле что-то тёмное и округлое, похожее на свёклу или редиску. Дух наклонял голову, откусывал от предмета кусочек коротким, деловитым движением, жевал и сглатывал. При каждом глотке по его полупрозрачному телу пробегала тёплая волна свечения, от морды к крупу, и гасла у основания задних лап. Заяц трапезничал с выражением спокойной сосредоточенности, какая бывает у зверя, уверенного, что его никто не потревожит.
Трапеза подходила к концу. Свёкла между белыми лапами уменьшилась вдвое с тех пор, как я начал наблюдать. Заяц торопился, откусывал крупнее и жевал быстрее, и мягкое молочное свечение по его бокам с каждым глотком набирало плотность. Ещё пару хороших укусов, и он закончит.
Я сжал дубовую дощечку в левой руке, переложил дыхание на длинный выдох и начал сокращать расстояние. Ноги переступали по мусору на ощупь, ступни ложились с пятки на носок, вес переходил медленно и ровно.
Когда до духа остался один шаг, я смог различить отдельные пряди перламутрового меха на загривке. Увидел, как подрагивают тонкие прозрачные усы, и уловил на коже тёплую пульсацию маны, исходившую от духа. Левая рука с дощечкой пошла вперёд, медленно, плавно, так, как протягивают ладонь пугливому зверю.
Вдруг заяц вздрогнул.
Одно ухо повернулось
Заяц рванул.
Лапы ударили по глине, вскинув маленький фонтанчик грязи, и белое тело прошло мимо моей вытянутой руки с такой скоростью, что пальцы ощутили только лёгкий, тёплый сквозняк. Дубовая дощечка поймала пустоту. Я успел довернуть голову и поймать взглядом молочный росчерк вдоль стены, стремительный уход вверх по битой черепице, мелькание белых лап между ящиками и трещинами в кладке. Заяц взлетел по вертикальной стене, как белка по стволу, оттолкнулся от козырька крыши и исчез за гребнем.
Весь бросок занял меньше секунды.
Я медленно выпрямился, повернулся и поднял глаза выше, к линии крыш. Далеко на северо-востоке, через шесть, а то и восемь домов, над черепицей мелькнул едва различимый молочный огонёк. Мигнул, качнулся и пропал за печной трубой.
Догнать его было совершенно невозможно. Даже с новой выносливостью и кошачьей акробатикой по крышам я прошёл бы эти восемь домов минут за пять, считая время на подъём из дворика.
Толку от такой погони не было ровным счётом никакого. Заяц покрыл такое расстояние за время, которого мне хватило на один вдох. Любая попытка преследовать духа с такой скоростью превратилась бы в издевательство над собой. Старая истина орнитолога: если объект перешёл в активный отрыв и ты его видишь только в оптику, охота окончена.
Я опустил дубовую дощечку и сунул её обратно в карман. Постоял, глядя на тот гребень крыши, за которым пропал заяц, и медленно выдохнул.
— Ну и быстрый же ты, ушастый, — пробормотал я вполголоса.
Перед глазами проступили золотистые строчки, деловито подытоживая неудачу.
«Контакт с Духом Абсолютного Покоя утрачен. Местоположение духа неизвестно».
— Спасибо, утешила, — вздохнул я.
«Чистое русло» по-прежнему висело на доске заданий, с новой сухой пометкой «данные о местонахождении духа отсутствуют».
Я присел на перевёрнутый ящик, уперев локти в колени, и посмотрел на тот клочок глины, где минуту назад сидел молочный заяц. Остатки его ужина лежали в неглубокой вмятине, где он по всей видимости и хранил свои запасы. Но вряд-ли он в ближайшее время вернётся сюда, после того как его потревожили. Наверняка у него много таких вот заначек по всему городу.
Несколько минут я просидел, привалившись спиной к кирпичной кладке, и прикидывал масштаб задачи.
Дух Абсолютного Покоя двигался быстрее любого существа, какое я встречал в обоих своих жизнях. Подкрасться к нему на расстояние шага, как я только что проделал, было возможно, но бесполезно. Заяц услышал меня или почувствовал ещё до того, как я смог коснуться его Колодцем. Да и не думаю, что обычная ловушка смогла бы его удержать, с такой-то прытью.