Дух волков
Шрифт:
– Нет, – пристыженно призналась Тали. – Я умела, когда была маленькой, но потом все забыла. Серебряная Луна – то есть Каала – и я пытались выучить Древний Язык, но бабушка умерла, и мы не успели.
Древний Язык – это наречие, на котором в незапамятные времена говорили все животные. Я знала его лучше, чем Тали, но все равно плохо.
Улыбка старика погасла.
– Значит, я последний, – прошептал он так тихо, что вряд ли кто-то из людей его услышал. Он повысил голос: – Ниали умела говорить с ними, и мы надеялись, что и ты научишься. Ты пыталась выучить этот язык,
От неожиданности я ответила, не думая:
– Да, но у нас не было времени.
– У нас и теперь нет времени, – заметил старик и поморщился, видя мое удивление. – Я понимаю тебя, даже если не понимает твоя девочка. Ты и Тали должны найти другой способ общения. – Он взял за руки Тали и Миклана и кивнул нам. – Идемте со мной. У нас мало времени и много дел. У нас есть план, и необходимо ваше содействие – чем скорее, тем лучше. Я хочу познакомить вас со своими друзьями. – Он повернулся и зашагал, ведя за собой Тали и Миклана.
Волчий запах снова обдал меня, и сердце бешено забилось.
Это был запах моей матери.
Я хотела заглянуть в глаза Аззуену или Марре, но они уже шли за людьми, да и не узнали бы этот запах, даже если обратили бы на него внимание. Они видели мою мать всего раз – в тот день, когда ее изгнали из Широкой Долины. Они не сосали ее молоко и не спали в ее густом теплом мехе. Для них это был всего лишь запах какого-то волка, который находился слишком далеко, чтобы представлять опасность. Вслед за людьми они вошли в один из лазов.
Я замерла. Запах снова обдал меня горячей волной. На этот раз мать была ближе, и вместе с запахом меня захлестнули воспоминания о молоке, об уютном логове и чувстве защищенности. Я вспомнила, как она дала мне имя, как защитила меня, когда Рууко убил остальных щенков. Люди и мои собратья волки не успели скрыться в убежище, когда я со всех ног бросилась в лес.
Как на крыльях, летела я мимо толстых древесных стволов и густых кустарников. Тлитоо летел прямо над головой. Наконец запах вывел меня на широкую поляну. Полуденное солнце стояло высоко в небе, и в его лучах ярко светилась Скалистая Вершина. Оттуда манил меня запах матери. Я побежала быстрее.
– Волчонок, погоди! – крикнул Тлитоо. – Ты же не знаешь, что тебя ждет.
Но мне было все равно, что меня ждет, я знала, что впереди встреча с матерью – и только это имело значение. До встречи осталось всего несколько шагов.
Я пересекла луг и снова углубилась в лес. Следуя за запахом, я выбежала к ручью. На другом его берегу стояла не очень рослая серая волчица. Она резко вскинула голову и посмотрела на меня, подергивая носом.
Я узнала ее с первого взгляда. И побежала к ней, спотыкаясь, как неуклюжий щенок, и повизгивая от счастья. Как давно я ждала этой встречи… Больше всего на свете мне хотелось найти ее. И на какой-то краткий миг мне показалось, что в ее глазах мелькнула радость. Уши ее, дрогнув, встали торчком в знак приветствия.
Но потом, когда я была уже совсем рядом, что-то вдруг изменилось. Мать оскалила зубы и прижала уши. Шерсть ее вздыбилась, сделав ее больше, а из горла вырвался низкий
Это поразило меня настолько, что я попыталась остановиться, но не успела и по инерции врезалась в мать. Ее запах обволакивал, навевал память о логове, тепле, надежной защите… Мать швырнула меня на землю, наступила на живот и больно прикусила горло.
– Тебе не надо быть здесь, – прорычала она. – Уходи и больше не возвращайся.
С этими словами она отошла в сторону, а я, шатаясь, с трудом встала на ноги. Я стояла как вкопанная, и тогда мать несколько раз щелкнула зубами у меня перед носом и принялась толкать, прогоняя прочь.
От нее исходила странная смесь запахов. Я чуяла гнев и отчаяние, а кроме того, страх. Я не могла понять, что во мне могло так ее напугать. Я отбежала на несколько шагов, а потом все-таки оглянулась.
– Уходи! – зарычала мать.
Я не нашлась что сказать. И вообще не знала, что теперь делать. Я медленно, спотыкаясь на каждом шагу, побрела назад. Свирепый рык матери неотвязно звучал в ушах.
Глава 6
Когда я была еще щенком и прошло только три дня с тех пор, как я выползла из логова, ко мне подошел Рууко и зловеще шепнул, что я не доживу до зрелости. Щенок, у которого нет матери или отца, сообщил он, никогда не станет настоящим членом стаи. Я промолчала, так как щенок не смеет возражать взрослому волку, но себе сказала, что он ошибается и изгнание матери не означает, что ее больше нет. С тех пор каждый раз, когда я чувствовала запах сумерек или видела светло-серого волка, вспоминала о матери. Я знала, что в один прекрасный день найду ее, и она, положив голову мне на шею, скажет, что гордится мной. Я надеялась, что после этого снова почувствую себя цельным и сильным волком. Как же я ошиблась!
Я бежала, не разбирая дороги, не обращая внимания ни на запахи, ни на звуки. Я хрипела, будто мои легкие забились грязью. Я бежала и бежала, не в силах остановиться. Тлитоо что-то каркал у меня над головой, но я не понимала его слов.
– Каала! – голос Пелла донесся до меня словно сквозь бурю, глухо и невнятно. Я пробежала мимо него, даже не заметив. Я остановилась и попыталась рассказать, что произошло. Но слова застревали в горле, и я просто стояла и, моргая, смотрела на Пелла.
– Что случилось? – спросил он, зарывшись носом в мех у меня на спине. – От тебя пахнет Неесой! – заметил он. – Ты нашла ее?
– Я нашла ее, – тусклым голосом подтвердила я. Мы стояли в сосняке, в зарослях можжевельника, и здесь пахло родным домом. Сквозь можжевельник продрались Марра и Аззуен. Они остановились, переводя взгляд с меня на Пелла.
– Она нашла Неесу, – сообщил им Пелл.
– С ней все хорошо? – поинтересовался Аззуен.
– С ней все прекрасно, – гнев пересилил боль и потрясение. Она оставила меня одну в Широкой Долине! Она допустила, чтобы убили весь ее выводок, а потом велела мне, рискуя жизнью, найти ее. И вот я нашла, и что? Я закрыла глаза и постаралась отдышаться, думая, почему она так поступила. И рассказала все своим товарищам, надеясь, что они смогут подсказать объяснение.