Дуэль с собой

Пугачев Борис Львович

Он приехал в ресторан раньше и сразу отпустил Сергея Викторовича домой. Народа было мало. Родик в сопровождении метрдотеля обошел зал, поднялся на второй этаж и осмотрел открытую веранду, на которой оказалось ветрено и неуютно. Постояв там несколько минут, он понял, что лучше устроиться на первом этаже в закрытом помещении. Родик выбрал столик в углу зала, где, как ему показалось, оркестр не будет мешать общению. Не дожидаясь прихода друзей, он заказал зелень, фрукты, закуски, воду, вино и водку. Подумал, что надо бы купить Оле цветы, и пожалел, что отпустил Сергея Викторовича. Потом спросил официанта: «Могли бы вы доставить мне букет цветов?» Официант очень многословно, по-разному

извиняясь, объяснил, что это невозможно — цветочный магазин на углу закрыт, а на зеленый базар не успеть. Родик понимал, что если предложит сейчас червонец, то цветы появятся, но, поворчав по поводу сервиса, не стал этого делать. У него в дипломате лежали ротфронтовская коробка московских конфет, специально привезенная для Оли, и шикарная паркеровская ручка, оставшаяся после раздачи сувениров в Совмине и теперь предназначенная Абдужаллолу.

Вскоре появились Абдужаллол и Оля.

— Родик, ты нарушаешь все наши обычаи! — еще издали заговорил Абдужаллол. — Где это видано, чтобы приезжал гость и приглашал хозяев в ресторан?

— Здравствуй, Оленька! — не обращая внимания на его слова, приветствовал Родик. — Дай я тебя поцелую, а то твой муж мучает меня этим идиотским вопросом уже два дня. Вот отобью тебя у него — тогда может отстанет.

— У тебя и так две жены. Хватит! — парировал Абдужаллол.

— Козьма Прутков говорил: «Не шути с женщинами: эти шутки глупы и неприличны». А Коран рекомендует иметь четырех жен. Так что у меня еще есть пространство для деятельности. И вообще тебя не спрашивают. Оля свободная женщина Востока и сама может бросить или выбрать мужа, — смеясь, заявил Родик и добавил: — А насчет нарушения правил гостеприимства ты вообще ошибаешься. Я местный житель, а не гость. Хочешь, покажу паспорт? Кроме того, мы с вами в этом году не отмечали мой день рождения, а ваши дни рождения, если я не путаю, еще не наступили.

— Тебя переговорить невозможно, — обнимая Родика, примирительно констатировал Абдужаллол. — Давай переменим тему. Почему ты один?

— Первую жену отправил в командировку в Австралию, а вторая сидит в Москве с Наташкой, поскольку я срочно прилетел, чтобы пообщаться с твоим новым начальником. Вот уже четыре дня с ним общаюсь.

— Это тоже шутка? Откуда ты знаешь, что у меня новый начальник? — посерьезнел Абдужаллол.

— Расскажу, если перестанешь трепаться, сядешь за стол и выпьешь водки.

— Оля, мы имеем в друзьях страшного человека. Я не рекомендую тебе становиться его третьей женой. Он кончит жизнь на гильотине, тебе придется возвращаться ко мне, а я — гордый восточный муж, назад могу не взять. Что ты будешь делать?

— Как жена декабриста, последую за мужем, — включилась в словесную игру Оля.

— За каким? — хором спросили Абдужаллол и Родик. И все засмеялись, довольные друг другом.

— Опять что-то с Абдулло Рахимовичем затеял? Тебе мало аферы с «Волгами»? — поинтересовался Абдужаллол.

— Умеешь логически мыслить, Шерлок Холмс. Похоже, изучал дедукцию, — иронично прищурился Родик и серьезно добавил: — Он мне сделал предложение, от которого я не смог отказаться. Только поэтому я срочно прилетел сюда и, слава богу, имею удовольствие лицезреть вас в полном здравии и не потерявшими чувство юмора.

— Смотри, я тебя предупреждал. Больше эту тему поднимать не буду — ты уже большой мальчик.

— Ладно, Абдужаллольчик, не стращай. Думаю, на этот раз я правильно поступил. Потом расскажу, в чем дело, а то Оленька уже заскучала. Да, у меня для вас есть сувениры… Поведайте, как вы тут без меня живете. Что нового?

— Родик, что может быть нового, если я мужа вообще не вижу? Действительно, скоро его брошу. Как

эти события случились — все пошло кувырком. Ночные вызовы, какие-то специальные мероприятия, командировки. Бывает, по несколько дней он вообще неизвестно где, — пожаловалась Оля.

— Работы действительно полно. Правда, сегодня меня начальник легко отпустил. Теперь понимаю почему.

— Да, он утром в Совмине спросил про тебя, и я сказал, что мы вечером встречаемся, — подтвердил Родик, — но ты не волнуйся, я тебе ничем навредить не могу. Скорее, наоборот. Твой начальник — дядя Абдулло Рахимовича, и у нас общие интересы.

— А ты знаешь, что родственники Абдулло Рахимовича принимали активное участие в февральских событиях? Одного из них мы даже арестовали, но сейчас выпустили — «дядя» постарался.

— Нет, не знал, но из разговоров понял. А вообще, что происходит в республике? Я много выслушиваю мнений, но до сих пор не сформировал своего. Все говорят разное.

— Думаю, что мы повторяем путь Афганистана, но в более тяжелом варианте. В февральских событиях, которые еще не закончились, это ярко проявилось. Выступившие массы объединяла общая идея, но внутри они были очень разрознены. Вообще, это характерно для нас — ведь таджики так и не стали единой нацией. Все разделено регионально, религиозно, профессионально, а многие, называемые таджиками, либо не считают себя таковыми, либо не являются ими. Сейчас это отражается в клановости и авлодности, но на самом деле есть еще более мелкие деления и более глубокие причины. Помяни мои слова, скоро все эти кланы, группы, авлоды начнут воевать и тянуть государственное одеяло на себя и в конце концов порвут его на клочки. Все может кончиться гражданской войной, и ни двести первая дивизия, ни наши хилые подразделения ничего не противопоставят, хотя мы и работаем в поте лица. Ты же влез в самый центр муравейника.

Кулябцы — твои друзья, ненавидят гармцев, курган-тю-бинцев, каратегинцев да и вообще всех, кто имеет отношение к вахшской долине. Они там все готовы растерзать друг друга. Их пока удерживают демократические надежды, но когда они поймут, что это далеко от национальной идеи и тем более от деления государственного пирога, все переругаются, разобьются на маленькие кланчики, впадут в дикость, начнут искать для себя бая и найдут восточного тирана. Они ведь все полуграмотные, неорганизованные, недисциплинированные отпрыски феодализма, а единственные цивилизованные ленинабадцы вообразили себя властителями и потеряли даже элементарное чувство самосохранения. У них не хватает ума понять, что они почти беззащитны…

— Мальчики, я устала вас слушать, — прервала мужа Оля. — Давайте поговорим о чем-нибудь более веселом.

— Оленька, дорогая, ты совершенно права — мы свиньи. Абдужаллол, полагаю, ты не станешь ревновать, если я приглашу твою жену на танец?

— Я умру от ревности или задушу ее ночью, — пошутил Абдужаллол.

После ужина Родик решил проводить друзей пешком. Вечер сразу обдал холодом, но ветер успокоился, и после душной ресторанной атмосферы идти по безлюдному городу, наполненному осенними ароматами, было очень приятно.

Родик впервые после приезда в Душанбе видел город не из окна автомобиля. Путь их проходил по улице Ленина — основной арене февральских событий. Абдужаллол по просьбе Родика подробно рассказывал о последствиях бесчинств толпы, которые сейчас были еле различимы. Лишь приглядываясь, Родик видел, что стекла витрин недавно менялись, а на стенах еще оставались следы контактов с обезумевшими людьми.

— Да, Абдужаллол, я все забываю тебя спросить: могло быть так, чтобы я встретил одного из фигурантов моего ограбления? — поинтересовался Родик.