Дуэль с собой
Шрифт:
Наверное, поэтому они и называют Кубу «Островом свободы».
— Не пори чепухи, Родик, в сумасшедшем доме больные тоже о материальном не думают. За них это делают врачи. Умный часто слывет сумасшедшим. Так легче и ему, и окружающим его дуракам, которые не могут понять глубины мысли и действия, а видят только внешнюю сторону.
— А что? Хорошая аналогия. Неспроста раньше юродивых божьими людьми считали. Где критерий, кто нормальный, а кто сумасшедший? Может, мы все сумасшедшие, а сумасшедшие — самые нормальные и самые умные. Вон, тащимся на другой край земли, чтобы какие-то зеленые бумажки заработать, потом обратить их в другие бумажки, купить водки и нажраться. Ничего не скажешь — разумно.
— Слушай, Родик, давай за кубинцев выпьем! Хорошие, красивые они люди, и землю им бог красивую дал. Пусть и жизнь у них красивая будет!
— Давай…
ГЛАВА 23
Промышленная выставка — это поле битвы прогресса.
А. Декурсель
Резкий щелчок бортового динамика и последующий поток слов, среди которых знакомым было только одно — «Каракас», разбудили Родика. В иллюминаторе появились уходящие вдаль огни ночного города и причудливо вьющиеся полосы шоссейных освещений.
Самолет развернулся, огни пропали. Внизу была черная бездна. Родик догадался, что это океан. Вскоре высветилась посадочная полоса, и самолет, слегка ударившись, плавно покатил по земле. Пока получали вещи, проходили пограничный и таможенный контроль, знакомились со встречающими — рассвело. Окончив все процедуры, погрузились в шесть странных то ли грузовых, то ли легковых автомобилей — спереди они напоминали двадцать первую «Волгу», только шире и выше ее, а сзади имели небольшие кузова. Бамперы у машин были настолько массивными, что при погрузке на них могли спокойно стоять несколько человек. Колонна этих автомобилей-чудовищ двинулась по шоссе, периодически уходящему в тоннели под поросшими лесом холмами. После второго тоннеля лес на холмах сменился плотно стоящими друг к другу лачугами, напоминающими наспех изготовленные из чего попало ящики.
— Из ит Каракас? [32] — вслух изумился Родик.
Водитель понял его реакцию по-своему и начал что-то
объяснять по-испански.
Неожиданно взору предстали современные, темно-синие в лучах восходящего солнца небоскребы, между которыми были втиснуты традиционные бетонно-блочные здания. Узкие грязные улочки пропали, появились широкие проспекты, утопающие в тропической зелени. Наконец этот архитектурный кавардак кончился, и дорога вновь стала плавно подниматься по гористой местности между склонами, похожими на стены склада обувных коробок, в которых, судя по обилию мусора, ютились люди.
32
Из ит Каракас? (англ. Is it Caracas?) — Это Каракас?
Первые яркие впечатления улеглись. Под монотонный гул мотора Родик заснул. Разбудил его Юра, сообщивший, что они уже приехали. Родик посмотрел на часы, потянулся и лениво заметил:
— Я бы поспал еще минут двести. В Москве раннее утро — самый сон.
— Все наоборот. Сейчас в Москве вечер, — усмехнулся Юра и, выйдя из машины, принялся копаться в кузове. Родику ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
Автомобили, заняв почти всю проезжую часть узкой улицы, стояли вдоль стены небрежно покрашенного здания, на углу которого была прикреплена вывеска со словом «HOTEL». На ступеньках около широких деревянных застекленных дверей, украшенных бронзовым литьем, Иван Петрович беседовал с молодым человеком, одетым в майку и шорты. Остальные члены делегации, помятые и заспанные, стояли на тротуаре, представляя собой совершенно неживописное зрелище.
Родик присел на капот автомобиля,
Всех волновал вопрос стоимости проживания, но Габриэль успокоил, что в переводе с боливаров отель в сутки им обойдется примерно в двадцать три доллара. Вскоре столь небольшая цена объяснилась. Жилая часть отеля состояла из блоков, включающих две комнаты, в каждой из которых находилось по четыре кровати и был один на всех туалет с ванной. Судьба (с которой Иван Петрович, видимо, был на короткой ноге) распорядилась так, что Родик и Юра поселились в одной комнате с Борей и Габриэлем, в соседней с ними устроились Иван Петрович, Илья, Георгий и Юлиан. Остальным мужчинам достались номера на противоположной стороне того же второго этажа. Женщин разместили, сославшись на отсутствие свободных мест, на последнем, третьем этаже.
— Надо обмыть поселение, — предложил Родик, как только вещи, включая надоевшие за дорогу ящики, заняли свои места в достаточно просторной комнате.
— Родион, что значит «обмыть»? — спросил Габриэль.
— Значит, будем пить водку, — доставая бутылку и расставляя на столе одноразовые стаканчики, прихваченные из самолета, пояснил Родик. — Вообще, Габриэль, ты русский сленг знаешь?
— Что значит «сленг»?
— Это слова, которые ты не найдешь ни в одном доступном учебнике или словаре, но без которых русский язык мертв. Ты раньше общался с советскими людьми в неформальной обстановке?
— Я вообще общался только с русскими эмигрантами, и то очень мало. Я учусь на втором курсе университета, изучаю филологию, а русский знаю с детства. У меня мама русская.
— Радуйся, Габриэль, с нами ты узнаешь то, чему не учат даже в Оксфорде. Ну а водку ты пьешь?
— Я люблю ром, но водку пробовал — у нас в магазинах продается. Мне она не слишком понравилась.
— Это была не та водка. Обещаю: через несколько дней ты водку полюбишь — кровь не обманешь. Юра, давай наливай, начнем воспитательный процесс, а то в Габриэле что-то слабо чувствуется русский дух, да и мужчина в нем пока еще не родился. Выпьем по полной, век наш не долгий.
— Молодец, Габриэль, — похвалил Юра, наблюдая, как тот мелкими глотками выпил полстакана водки. — Но так пить неправильно. Надо залпом. Вот, учись… Понял?
— Си-си! [33] — пораженно округлив глаза, пролепетал Габриэль, наблюдая, как водка стремительно перелилась из бутылки в открытый Юрин рот. — А что значит: «век не долгий»? От водки умирают?
— Если неправильно пьют, то умирают, а будешь пить, как я учу — доживешь до ста лет, — убежденно заверил Юра.
33
Si-si — «да-да» (исп.).