Дуэль с собой
Шрифт:
— Насчет «позвоню» — обратите внимание на мобильную связь. Мне перед отъездом показывали проект такой связи для одного микрорайона Москвы, а здесь уже все работает в масштабе штата. Вещь несложная, но даже в этом мы лет на пять отстаем. Вернее, все делаем, чтобы отстать. Навсегда… Еще лет двадцать назад у нас была подобная телефонная связь — система «Алтай». Во всех более или менее крупных городах СССР работала. Чиновники не были заинтересованы в ее массовом применении. Им хватало того, что сами могли пользоваться. А может, чего-то боялись. Сейчас вообще все подобные разработки заморозили. Остались
— Да что там мобильная связь — она спецслужбам больше нужна. Вы посмотрите на телевизионные системы!
— Даже не хочу расстраиваться. Я уже в Японии насмотрелся. А вот строительные материалы надо потом обследовать дополнительно. Композиты. Особенно для отделочных работ. Что, не можем перенять или купить? Лепим, как при Петре, — слой бетона, слой мата. Хрущевские коробочки скоро разрушатся, а современных технологий почти не перенимаем и не создаем. Правда, Петр Николаевич что-то собирается демонстрировать, но, думаю, опозорится.
— А у Петра Николаевича другая задача — ему за границу надо было за казенный счет с девушкой съездить, — зло съязвил Иван Петрович.
Родик не стал реагировать на такой выпад и, чтобы перевести разговор на другую тему, попросил Габриэля вернуться на стенды, а сам принялся рассказывать Ивану Петровичу о своих японских впечатлениях.
Вернувшись к советской экспозиции, Родик поразился скоплению народа возле своего стенда.
— Что там происходит? — спросил он идущего навстречу Габриэля.
— Все эти люди хотят купить матрешки и спорят, кто первый, — ответил тот.
— Родик, слава богу, что ты появился! — обрадовался Юра. — Я не знаю, что делать.
— Габриэль, давай объясняй им, что матрешек хватит на всех, а если будут плохо себя вести, мы применим советский способ — одну матрешку в одни руки, — пошутил Родик и серьезно добавил: — Готовь счета-фактуры, начинаем продажу. Габриэль, помогай, десять процентов твои.
За первый день они продали почти половину матрешек. Родик честно разделил деньги и сказал:
— Ну, Юра, теперь можешь отправляться на любой шопинг.
Габриэль после получения своего гонорара куда-то исчез, что послужило поводом для самых невероятных предположений, но вскоре появился, гордо неся четыре бутылки рома.
— Смотрите, — сказал Родик, — «Алеша Птицын вырабатывает характер», серия первая…
Утром по дороге на выставку Иван Петрович, подойдя к водителю, взял микрофон и торжественно сообщил, что в стране произошли коренные изменения. Съезд народных депутатов СССР учредил пост президента СССР и отменил шестую статью Конституции, тем самым провозгласив многопартийную систему.
— Мы уехали из одной страны, а вернемся совсем в другую! — гордо заявил Иван Петрович.
Все молчали, ни восторгов, ни каких-либо других эмоций новость, похоже, ни у кого не вызвала.
— Президентом, конечно, станет Горбачев, — заметил Родик. — В чем же страна изменится? Вы кошку сколько угодно тигром называйте, а она кошкой и останется. А то, что теперь разные диссиденты, псевдодемократические клубы и объединения
В полемику никто, включая Ивана Петровича, не вступил. Так, в молчании и тишине, они доехали до выставки, и каждый занялся своим делом.
Потекли напряженные выставочные дни. Работы хватало всем, включая Веру, которая проводила на стенде все свое свободное время. Ей нравились выставочные вещи. Она быстро усвоила названия предметов и сырья, бойко разъясняла особенности народных традиций и художественные достоинства изделий. Без преувеличения можно было сказать, что успех продаж во многом зависел от нее.
Родик, привыкший за все платить, предложил ей, как и Габриэлю, процент от реализации. Вера так оскорбилась, что ему потребовалась масса усилий, чтобы сгладить эту неловкость. Отблагодарить Веру он все равно очень хотел и специально для нее отложил самую лучшую матрешку с видами Москвы и медальон, украшенный хризопразами. Подарить это все он планировал в конце выставки, предполагая, что она снова станет отказываться.
Матрешки продолжали пользоваться большой популярностью. Их не только продавали, но и дарили почетным гостям, посещающим стенд. Поэтому на третий день они закончились. Поток же желающих их приобрести все возрастал. Потолкавшись на стенде в надежде купить, как они выражались, «матешку», посетители приобретали, как правило, что-нибудь из хохломы. Вера и Габриэль заверяли их в том, что скоро из России будут приезжать часто и они смогут заполучить матрешки. Однако эмоциональных венесуэльцев это не успокаивало, и они удалялись в расстроенных чувствах.
Обычно потом они подходили снова и приобретали еще что-нибудь из изделий народных промыслов — вероятно, для родственников и знакомых. Можно даже сказать, что у стенда образовалось нечто похожее на клуб любителей русского народного творчества. Родик, не жалея времени, рассказывал завсегдатаям историю народных промыслов, отвечал на их бесчисленные вопросы о Москве и России, дарил мелкие сувениры. Вообще, он больше занимался тем, что называется «связями с общественностью». Дал несколько интервью для прессы, поговорил с представителями телевизионных компаний и русской общины, членами Общества советско-венесуэльской дружбы, муниципальными служащими, священниками, предпринимателями и просто любопытными, но в целом доброжелательными людьми. Наблюдения вызывали у Родика массу ассоциаций и сравнений. Так, толпа венесуэльцев, на его взгляд, существенно отличалась от советской толпы, вечно ругающейся и создающей очереди. Местные жители тоже шумели, но шумели, весело улыбаясь и любя друг друга.
Виктор и Алексей, появившиеся на второй день, предложили Родику подробно рассказать о его экспонатах, попросив разрешения записать все на магнитофон и пообещав включить особенно интересные сведения в статью о выставке. Родику, считавшему, что эти журналисты в лучшем случае совмещают свою работу со службой в КГБ, все это очень не понравилось, но для отказа оснований не было, и он минут двадцать пообщался с диктофоном. Этим внимание советской журналистики, да и вообще советских учреждений к их экспозиции ограничилось.