Дублинцы
Шрифт:
Он произнес эти слова просто, но с чувством и, ободренный своим собственным голосом, продолжал:
– Видишь ли, уж если говорить откровенно, так все мы порядочные негодяи, все до единого. Да, все до единого, – добавил он с грубоватой снисходительностью, обращаясь к мистеру Пэуэру. – Признайтесь-ка!
– Признаюсь, – сказал мистер Пэуэр.
– И я признаюсь, – сказал мистер Мак-Кой.
– Вот мы и решили все вместе почиститься с песочком, – сказал мистер Кэннингем.
Какая-то мысль, казалось, осенила его. Он вдруг повернулся к больному и сказал:
– Знаете, Том, что мне пришло сейчас в голову? Присоединялись
– Хорошая мысль, – сказал мистер Пауэр. – Вот и пошли бы все вчетвером.
Мистер Кернан ничего не сказал. Предложение мистера Каннингема ему ничего не говорило, но, чувствуя, что какие-то религиозные организации пекутся о нем, он счел своим долгом, ради поддержания достоинства, проявить некоторое упорство. Он довольно долго не принимал участия в разговоре, а только слушал с видом спокойной враждебности, как его друзья рассуждают об иезуитах.
– Я не такого уж плохого мнения об иезуитах, – вмешался он наконец в разговор. – Это культурный орден. И намерения у них, по-моему, благие.
– Это величайший из всех орденов, Том, – с жаром подхватил мистер Кэннингем. – В церковной иерархии генерал ордена иезуитов следует непосредственно за папой.
– Какой тут может быть разговор, – сказал мистер Мак-Кой, – если хотите, чтобы дело было сделано чисто, обращайтесь к иезуитам. У них всюду рука найдется. Я вам расскажу один случай…
– Иезуиты – замечательный народ, – сказал мистер Пауэр.
– И вот что удивительно, – сказал мистер Каннингем, – все остальные монашеские ордена рано или поздно распадались, но иезуитский орден – никогда. Он никогда не приходил в упадок.
– В самом деле? – спросил мистер Мак-Кой.
– Это факт, – сказал мистер Каннингем. – Так говорит история.
– А посмотрите-ка на их церкви, – сказал мистер Пауэр, – Посмотрите, какая у них паства.
– Иезуиты держатся за аристократию, – сказал мистер Мак-Кой.
– Известное дело, – сказал мистер Пауэр.
– Да, – сказал мистер Кернан. – Потому я их и уважаю. Они не то что некоторые представители белого духовенства, невежественные, самоуверенные…
– Они все хорошие люди, – сказал мистер Кэннингем, – Ирландское духовенство пользуется уважением повсюду.
– Еще бы, – сказал мистер Пауэр.
– Не то что духовенство некоторых стран, на континенте, – сказал мистер Мак-Кой, – что и звания своего недостойно.
– Может быть, вы и правы, – сказал мистер Кернан, смягчаясь.
– Разумеется, прав, – сказал мистер Каннингем. – Уж мне ли не знать людей, с моим-то опытом.
Они выпили снова, подавая пример друг другу. Мистер Кернан что-то прикидывал про себя. Разговор произвел на него впечатление. Он был высокого мнения о мистере Каннингеме как о знатоке людей и хорошем физиономисте. Он попросил его рассказать подробнее.
– Исповедовать будет отец Публдом, – сказал мистер Каннингем. – Исповедь будет общая. Мы ведь народ занятой.
– Он будет не слишком суров с нами, Том, – сказал мистер Пауэр вкрадчиво.
– Отец Публдом? Отец Публдом? – сказал больной.
– Ну, вы же его знаете, Том, – убедительно сказал мистер Каннингем. – Такой отличный, жизнерадостный малый! Не чуждается мира сего, как и мы, грешные.
– А-а… Да, кажется, я его знаю. Такой краснолицый, высокий?
– Он самый.
– А скажите, Мартин… Он хороший проповедник?
– Да как вам сказать… Это, знаете, не то
Мистер Кернан погрузился в размышления. Мистер Мак-Кой сказал:
– Отец Том Бэрк [87] – вот это был дока!
– Да, отец Том Бэрк, – сказал мистер Кэннингем, – тот был прирожденный оратор. Вы его когда-нибудь слышали, Том?
– Слышал ли я его? – с обидой сказал больной. – Еще бы! Я слышал его…
– А между прочим, говорят, что он был не очень силен по части богословия, – сказал мистер Кэннингем.
– В самом деле? – сказал мистер Мак-Кой.
– Ну, разумеется, не так чтобы уж совсем, знаете. Но все-таки говорят, что иногда в его проповеди было что-то не совсем то.
87
Томас Николас Бэрк (1830–1883) – оратор, известный не только в Ирландии, но также в Англии и Америке. Особую популярность ему принесла серия лекций «Пороки английского правления в Ирландии». Известность его носила несколько скандальный характер.
– Да… вот это был человек! – сказал мистер Мак-Кой.
– Я слышал его однажды, – продолжал мистер Кернан. – Забыл теперь, о чем была проповедь. Мы с Крофтоном сидели сзади в… в партере, что ли… как это…
– В главном приделе, – сказал мистер Кэннингем.
– Да, сзади, недалеко от двери. Забыл, о чем он… Ах да. он говорил о папе римском, о покойном папе. Теперь вспомнил. Честное слово, великолепная была проповедь! А голос! Господи ты боже мой, вот был голос! Он назвал его «Узником Ватикана» [88] . Помню, как Крофтон сказал мне, когда мы выходили…
88
Имеется в виду папа Пий IX (1792, папст. 1846–1878). В период борьбы Италии за объединение занял весьма реакционную позицию, противился присоединению Рима к королевству. В 1870 г. король Виктор Эммануил II, который до этого пытался договориться с папой компромиссным путем, приказал своим солдатам вступить в Рим. Папа, видя бессмысленность сопротивления, объявил, что «уступает силе», а сам заперся в Ватикане и демонстративно провозгласил себя перед всем миром «пленником».
– Но ведь Крофтон оранжист [89] , не так ли? – сказал мистер Пауэр.
– Да, конечно, – сказал мистер Кернан, – к тому же завзятый оранжист. Мы тогда пошли в пивную Батлера на Мур-Стрит, честное слово, я был взволнован как никогда и помню, он мне сказал, вот так, слово в слово: «Кернан, – говорит, – мы с вами поклоняемся разным алтарям, – говорит, – но вера наша едина». Меня даже поразило, как это он здорово сказал.
– Правильные слова, – сказал мистер Пауэр. – В церкви всегда были прямо толпы протестантов, когда отец Том говорил проповедь.
89
Здесь: протестант. Оранжист – член ордена оранжистов, организованного в 1795 г.; главная цель оранжистов – укрепить колониальную связь Ирландии с Великобританией.