Дублинцы
Шрифт:
– Между нами не такая уж большая разница, – сказал мистер Мак-Кой. – Мы одинаково верим в…
Он на мгновение замялся.
– …в спасителя. Только они не верят в папу римского и в Пресвятую Деву.
– Но, разумеется, – сказал мистер Кэннингем спокойно и внушительно, – наша религия – единственно истинная, наша древняя, святая вера.
– Даже не говорите, – сказал мистер Кернан с горячностью.
В дверях спальни показалась миссис Кернан; она объявила:
– К тебе гость пришел!
– Кто?
– Мистер Фогарти.
– А-а, идите-ка сюда!
Бледное продолговатое лицо появилось в освещенной части комнаты. Линия бровей, изогнувшихся над приятно удивленными глазами, повторяла дугообразную линию свисающих
Мистер Фогарти принес с собой подарок – полпинты хорошего виски. Он вежливо осведомился о здоровье мистера Кернана, поставил свой подарок на стол и, почувствовав себя равным, присоединился к компании друзей. Мистер Кернан весьма оценил подарок: он помнил, сколько он должен мистеру Фогарти по старым счетам. Он сказал:
– Я никогда в вас не сомневался, старина. Открой-ка, Джек, ладно?
Мистер Пауэр снова исполнил обязанности хозяина. Стаканы ополоснули, в каждый налили по маленькой порции виски. Разговор явно оживился. Мистер Фогарти, сидя на краешке стула, слушал с особенным вниманием.
– Папа Лев XIII [90] , – сказал мистер Кэннингем, – был одним из самых ярких людей своей эпохи. Его великим начинанием было воссоединение римско-католической церкви с православной. Это была цель его жизни.
– Мне приходилось слышать, что он был одним из культурнейших людей в Европе, – сказал мистер Пауэр. – Это помимо того, что он был папой.
– Да, – сказал мистер Кэннингем, – пожалуй, самым культурным. Его девиз, когда он вступил на папский престол, был «Lux на Lux» – «Свет на свету».
90
Лев XIII (1810, папст. 1878–1903), одна из наиболее значительных фигур в истории папства в новое время. Не отступая от церковно-политической программы своего предшественника, Пия IX, в частности не желая примириться с потерей светской власти, Лев XIII проводил более гибкую политику, пытаясь использовать в интересах католической церкви некоторые элементы буржуазной демократии, например парламентаризм. Противник национально-освободительного движения в Ирландии. Стремился возвысить значение папства посредством усиления влияния католической церкви не только на Западе, но и на Востоке. Как писатель, Лев ХIII известен несколькими политико-богословскими трактатами и стихотворениями, написанными изящной латынью.
– Нет, нет, – сказал мистер Фогарти нетерпеливо. – По-моему, здесь вы не правы. Его девиз был, по-моему, «Lux в Tenebris» – «Свет во тьме» [91] .
– Ну да, – сказал мистер Мак-Кой, – Tenebrae.
– Позвольте, – сказал мистер Кэннингем непреклонно, – его девиз был «Lux на Lux». A девиз Пия IX, его предшественника, был «Crux на Crux», то есть «Крест на кресте» [92] ; в этом и есть разница между их понтификатами.
91
Ошибка: девиз Льва XIII был «Lumen in Coelo» (лат.) – «Свет в небесах».
92
Неточность: девиз Пия IX был «Crux de Cruce» (лат.) –
Поправку приняли. Мистер Кэннингем продолжал:
– Папа Лев, знаете, ученый и поэт.
– Да, у него волевое лицо, – сказал мистер Кернан.
– Да, – сказал мистер Каннингем. – Он писал стихи на латыни.
– Неужели? – сказал мистер Фогарти.
Мистер Мак-Кой с довольным видом отпил виски, покачал головой, выражая этим свое отношение и к напитку и к тому, что сказал его друг, и сказал:
– Это, я вам скажу, не шутка.
– Нас этому не обучали, Том, – сказал мистер Пауэр, следуя примеру мистера Мак-Коя, – в нашей приходской школе.
– Ну и что ж, хоть обстановка там не парадная, немало дельных людей вышло оттуда, – сказал мистер Кернан нравоучительно. – Старая система была лучше – простое, честное воспитание. Без всяких этих современных вывертов…
– Верно, – сказал мистер Пауэр.
– Никаких роскошеств, – сказал мистер Фогарти.
Он сделал особое ударение на этом слове и выпил с серьезным видом.
– Помню, я как-то читал, – сказал мистер Каннингем, – что одно из стихотворений папы Льва было об изобретении фотографии – по-латыни, разумеется.
– Фотографии! – воскликнул мистер Кернан.
– Да, – сказал мистер Каннингем.
Он тоже отпил из своего стакана.
– Да, как подумаешь, – сказал мистер Мак-Кой, – разве фотография – не замечательная штука?
– Конечно, – сказал мистер Пауэр, – великим умам многое доступно.
– Как сказал поэт: «Великие умы к безумию близки» [93] , – заметил мистер Фогарти.
Мистер Кернан был, казалось, чем-то обеспокоен. Он старался вспомнить какое-нибудь заковыристое положение протестантского богословия; наконец он обратился к мистеру Каннингему.
93
Правильно: «Великие умы к безумию склонны» – строчка из политической сатиры английского поэта, драматурга и критика Джона Драйдена (1631– 1700) «Авессалом и Ахитофель» (1681), где прославляется монархия. Ирония Джойса в том, что ирландец, который хочет казаться либеральным и просвещенным, вспоминает именно это произведение Драйдена.
– Скажите-ка, Мартин, – сказал он, – а разве не правда, что некоторые из пап – конечно, не теперешний и не его предшественник, а некоторые из пап в старину – были не совсем… знаете ли… на высоте?
Наступило молчание. Мистер Кэннингем сказал:
– Да, разумеется, были и среди них никудышные люди… Но вот что самое поразительное: ни один из них, даже самый отчаянный пьяница, даже самый… самый отъявленный негодяй, ни один из них никогда не произнес ex cathedra [94] ни одного слова ереси. Ну, разве это не поразительно?
94
Букв.: с кафедры (лат.). По католической догматике, когда папа проповедует ex cathedra, он непогрешим. Это положение было утверждено Ватиканским собором 1870 г.
– Поразительно, – сказал мистер Кернан.
– Да, потому что, когда папа говорит ex cathedra, – объяснил мистер Фогарти, – он непогрешим.
– Да, – сказал мистер Кэннингем.
– А-а, слыхал я о непогрешимости папы. Помню, когда я был помоложе… Или это было?..
Мистер Фогарти прервал его. Он взял бутылку и подлил всем понемногу. Мистер Мак-Кой, видя, что на всех не хватит, начал уверять, что он еще не кончил первую порцию. Раздался ропот возмущения, но вскоре все согласились и замолчали, с удовольствием вслушиваясь в приятную музыку виски, льющегося в стаканы.