Древнейший
Шрифт:
— Да гребите же влево, дурачье! — отчитывал Криминиг четырех гномов, сидевших на веслах.
Седобородый и морщинистый вождь поври стоял на носу, теребя в руках свой алый берет, самый яркий во всем племени, ибо никто не видел больше сражений и не совершил больше убийств, чем старый брюзга Криминиг.
Когда лодка начала поворачивать, он закрыл глаза и сосредоточился на своем головном уборе. Эти береты делали своих обладателей необыкновенно крепкими, быстрее залечивали их раны, и чем ярче горели, тем
Для таких гномов, как Криминиг, береты служили своего рода маяками. Пусть в густом тумане поври, попавшего в беду, не было видно, зато гномы чувствовали магию его колпака.
В этот день Криминиг рыбачил на озере, как вдруг ощутил характерную боль. Сигнал шел издалека, со стороны, противоположной их родному острову, а вождь знал, что все, кроме восьмерых его компаньонов, находятся дома, но сомнений у него не было.
— Поври в беде, — объявил он тоном, не допускающим возражений.
— Но все наши на острове, — возразил один его соплеменник.
— Значит, на озеро прибыл кто-то еще, — предположил другой.
Гномы принялись спорить. Только один из них знал ответ на эту странную загадку. Но Маквиджик решил держать его при себе. Он сидел на корме и занимался рыболовной сетью, несмотря на то что двое карликов, слышавших о судьбе берета Прагганага, бросали в его сторону любопытные взгляды.
— Налегайте-ка лучше на весла, — сказал им Маквиджик. — Может, и найдем что-то интересное.
— Влево перебрали! — проворчал Криминиг. — Право руля!
Маквиджик потер румяное лицо, опасаясь, как бы им не наткнуться на битву монахов с варварами.
Вытянув шею и не смея даже привстать на колени посреди дико раскачивающегося плота, Кормик отчаянно озирался по сторонам, хотя и понимал, что обречен. Даже если бы поблизости оказался какой-нибудь островок, даже если бы ему удалось сбить с толку гигантских рыб неожиданным прыжком в воду и выиграть время, как накануне с троллями, уплыть от них все равно не было ни малейшего шанса.
Одно чудовище прямо у него на глазах откусило пальцы от лапы тролля. Кормик прекрасно разглядел страшные зубы рыбины. Если бы только у него был волшебный янтарь! Он бы мог сбежать по воде, едва касаясь поверхности.
Если бы!..
Совсем не так представлялась ему собственная кончина, хотя монах всегда отдавал себе отчет в том, что вряд ли доживет до преклонных лет. Собираясь в альпинадорскую экспедицию, он знал о судьбе предшественников, павших от рук варваров. Но смерть, особенно во имя блаженного Абеля, его не страшила. Кормик считал, что лучше рисковать, но жить ради чего-то важного, чем отсиживаться в норе, дрожа за собственную шкуру.
Однако умирать так бесславно, пойти на корм рыбам, ему совсем не хотелось.
Еще одно чудище вынырнуло, схватило его за коленку и содрало лоскут
Он решил снять свое намокшее платье, тянувшее его вниз. Зачем оно ему теперь?
Внезапно весь страх и вся ярость куда-то улетучились. Кормик покорился судьбе. Пусть мокрая и тяжелая одежда увлекает его в пучину. Лучше сдаться и покончить с этим.
Он надеялся поскорее потерять сознание, чтобы не чувствовать боли. Монах набрал в легкие воздуха, затем выдохнул и погрузился в воду, рассчитывая просто уйти на глубину.
Вдруг парень услышал плеск весел.
— Сюда! Сюда! — вскричал он и начал отбиваться от рыб с новой силой. — Скорее!
Тварь величиной с самого Кормика набросилась на него, но проворный монах молниеносно, со всей силы ударил ее кулаком по голове, потом еще и еще. Наконец чудовище с глухим звуком шлепнулось о плот и скатилось обратно в озеро.
Тела троллей окончательно разъединились и теперь плавали вокруг. Кормик из последних сил барахтался в воде, запрокинув голову и хватая воздух ртом. Мокрое платье тянуло его все ниже. Он стал захлебываться и понял, что тонет.
В этот момент чья-то сильная рука схватила его за плечо и вытащила на поверхность. Кормик ощутил, как огромная рыба скользнула вдоль ноги, как его втащили в лодку, ударив головой о борт. Через секунду юноша уже лежал на деревянных досках, свернувшись в клубок и закрыв глаза. Он кашлял, чувствуя, что изо рта выливается вода. Сознание покидало его.
— Ну-ка, что у нас тут такое? — услышал он характерный выговор поври и голос, звучавший как шорох гальки, увлекаемой волной в озеро.
— Звать Кормиком, — послышался другой, знакомый голос. — Он выиграл берет в честном бою.
— Так забери его, а этого дурака отдай на съедение форелям, — сказал первый.
Больше Кормик ничего не слышал.
Глава двадцать третья
ПЛЕННИКИ
Оба прекрасно понимали, чем это грозит. В тот день одна из пленниц уже упала, изнуренная холодом, разреженным горным воздухом и долгой дорогой. Тролли немедленно спустились к ней, издеваясь и смеясь, исхлестали ее кнутом, забили ногами до такой степени, что женщина не могла даже подняться, и никому не позволялось ей помочь. А потом твари бросили несчастную погибать.
— Да что с ним такое? — недоумевала Вона, впервые видя неуклюжую походку Брансена-Цапли.
— Его слишком сильно ударили по голове, — ответил брат Джонд.