Древнейший

Сальваторе Роберт Энтони

Почти.

Камень попал ему в лоб и отскочил в сторону. Разбойник пошатнулся, но быстро пришел в себя.

— Джеймстон, прикрой нас с тыла! — закричал он и снова бросился в атаку плечом к плечу с Воной.

Размахивая мечом и делая выпады направо и налево, Гарибонд расправился еще с одним троллем и двинулся вперед, полный решимости отбросить противника и защитить двоих раненых товарищей.

Позади опять сверкнула молния, раскидав ближних к нему троллей. Новый камень снова чуть не попал Брансену в голову. Он молниеносно увернулся, но от резкого движения с него

слетела косынка вместе с гематитом.

Скорее по инерции, чем сознательно, Гарибонд сделал еще пару шагов и тут же оступился, неловко подвернув лодыжку.

«Что такое?» — хотел вскричать удивленный Брансен, но у него получилось лишь странное:

— Что-о-о?..

Он все понял. Вернее, не он, а Цапля.

Брансен шатался и спотыкался. Тролли подходили все ближе, но он не мог даже поднять меч. Молодой человек вспомнил о книге Джеста, старался применять ее уроки, сражаться, несмотря на внезапное разъединение тела и сознания, но оно было слишком внезапным, слишком неожиданным.

Оступаясь и неуклюже размахивая руками, Брансен не заметил, как уронил меч, и махал рукой так, будто все еще держал его. В лицо ему угодил камень. Два тролля, оказавшиеся поблизости, набросились на него с дубинками, осыпали болезненными ударами и повалили на землю. Но тут один из них вдруг отлетел в сторону. Ему в лоб вонзился топор Воны.

Она вместе с братом Джондом поспешила на выручку Брансену. С трудом прорвавшись к нему, Дикарка Ви подобрала его меч и бросилась на троллей, размахивая топором и клинком. Одна тварь рухнула замертво, еще две были ранены.

— Сеть! — вскричал брат Джонд.

Вона уже и сама заметила ловушку, наброшенную на них тремя троллями. Она пыталась разрубить путы мечом Брансена, но в воздух были кинуты новые сети. Тролли теснили их со всех сторон.

Будь людей двадцать, они бы выстояли.

Будь их тридцать, они бы победили.

Глава двадцать вторая

НА КОРМ РЫБАМ

 Лапа мертвого тролля протестующе затрещала, когда Кормик попытался приладить ее к туловищу другого трупа. Он рассмеялся. Парню хотелось найти хоть какое-то развлечение, чтобы не закричать, потому что его занятие было ужасным, просто немыслимым. Он связывал тела убитых им троллей в подобие плота. Весь мир вдруг стал нереальным и смехотворным.

— На что вы обрекли меня, брат Джавно? — попенял он вслух и сам удивился имени, которое произнес.

Ведь это не Джавно решил его судьбу, а отец де Гильб. Так почему он сказал «Джавно»?

Видимо, потому что брат Джавно олицетворял в глазах Кормика одновременно и силу, и слабость абелийского ордена, его огромный потенциал и такую же близорукость. При мысли об этом человеке спина юноши снова заболела, но Кормик, к своему удивлению, осознал, что не держит на Джавно зла. Принять мотивы своих собратьев-миссионеров и их спорные, а подчас и непозволительные методы вроде принуждения он не мог, однако понимал, к чему они могут привести.

Человек,

который на голой скале посреди туманного озера мастерил ужасный плот из мертвых троллей, был против такой перспективы. На сей раз Кормик смеялся от души, понимая, что это лучше, чем плакать.

Сгибая закоченевшие трупы так, чтобы они плотно прилегали друг к другу, и скрепляя их отмершими плетьми водных растений, которые прибило к скале, Кормик довольно скоро закончил свой хлипкий плот и вытащил его на небольшую глубину, чтобы проверить плавучесть. Выяснилось, что конструкция выдерживает гораздо больше, чем его вес, но было непонятно, как долго это продлится. А вдруг тролли начнут тонуть, когда он будет посреди озера? Кормик снова хмыкнул.

Остаться значило погибнуть. Без вариантов. В схватке с троллями, от голода или под палящим солнцем. Возможно, его смоет во время большой бури. Ведь близилась зима, и даже теплым водам Митранидуна не были чужды страшные шторма.

Теперь у него был плот, его единственный шанс выжить. Кормик поднял обломок доски с затонувшей лодки и оттолкнулся от скалы. Хлипкая подушка из плоти троллей увлекла его в туман. Он не знал ни где находится, ни в какой стороне остров Часовни или Йоссунфир, поэтому поплыл наугад в направлении, которое счел южным.

Доска оказалась неважным веслом. Мощные разнонаправленные течения Митранидуна, порождаемые горячими источниками и постоянной циркуляцией остывшей воды с поверхности на глубину, крутили Кормика вокруг одного и того же места, а туман в этот день так сгустился, что дальше, чем на пару ярдов, было ничего не видать. В конце концов юноша сдался и прилег на плот.

Некоторое время спустя тот легонько дернулся вниз. Кормик удивленно приподнялся на локтях. Рывок повторился, на сей раз куда более настойчиво. Тогда монах подполз к краю и стал всматриваться в воду, ожидая увидеть там тролля, но тут же в ужасе отпрянул. Под плотом проплыла огромная рыба размером с него самого.

Тяжело дыша, он встал на колени посреди своего ужасного сооружения из трупов и поднял весло. Надо было убираться отсюда. Плот снова дернулся, потом содрогнулся от мощного удара снизу и внезапно поплыл в сторону, подхваченный уже не течением, а гигантской рыбиной!

Кормик подполз к краю плота и побледнел, увидев под собой чудовище с огромным ртом, схватившее за ногу мертвого тролля. Он сжал доску обеими руками и что было сил ударил рыбу. Плот целиком ушел под воду, но тут же всплыл и начал распадаться на части. Рыба уплыла с ногой тролля во рту.

Монах в отчаянии потер лицо. Гигантские рыбы откусывали от плота кусок за куском, отчего он беспрестанно дергался то в одну, то в другую сторону. Парень снова взял доску и стал бить ею по воде в надежде распугать чудовищ. На некоторое время все стихло. Кормик, затаив дыхание, молился о том, чтобы этот кошмар остался позади, но плот продолжал разваливаться. Юноша попытался что-то сделать и снова увидел огромных рыб, которые в ожидании кружили в воде.

— Эх, Джавно, на что вы меня обрекли? — в смятении закричал монах в пустоту удушливого тумана Митранидуна.