Древнейший
Шрифт:
— Видишь? — спросил его старец Бедден.
Гарибонд беспомощно распластался на спине и видел только небо и нависшую над ним высокую фигуру мага. Бедден наклонился, схватил его за грудки и с удивительной легкостью поставил на ноги. Брансен глянул вниз с обрыва высотой в несколько сотен ярдов. Там раскинулось огромное озеро, покрытое белой пеленой.
— Митранидун, — пояснил старец Бедден. — Даже альпинадорские варвары называют его так. Самхаистское название в этих северных краях. Знаешь, почему?
Брансен даже не пытался отвечать, толком не осознавая, что видит, слышит и чувствует, прилагая
— Потому что даже они не могут закрывать глаза на магию этого места, — объявил старец Бедден. — Даже дикари понимают, что наше имя, Митранидун, подходит ему больше всего. Они знают, что это священное место, как и много лет назад. Однако оно до сих пор не в моей власти. Пока еще нет. Но я смою эту скверну, этих паразитов, которые осмеливаются называть Митранидун своим домом, потому что никто, кроме самхаистских старцев, не смеет приближаться к Митранидуну!
Брансен постарался запомнить слова Беддена, хотя был уверен, что скоро умрет и они перестанут что-либо значить для него. Но часть его сознания никогда не сдавалась, продолжала работать, искать выход и бороться.
— Великий червь усердно трудится, — продолжал старец Бедден, уже не обращаясь к Брансену, а просто наслаждаясь звучанием своей высокопарной речи. — Кровь троллей мешает холоду свести его труды на нет. Скоро Митранидун снова будет чист.
С каждым словом этой величественной тирады голос Беддена звучал все громче, как вдруг старец тихонько засмеялся, будто смутившись собственным порывом.
— Не могу допустить, чтобы ты участвовал в этом, — снова обратился маг к Брансену. — Извини, но я не готов разделить с тобой мой славный триумф. Божественный червь мне слишком дорог, чтобы скормить тебя ему. Хотя, должно быть, теперь тебе уже все равно.
Последние слова звучали в ушах Брансена все тише. Старец сбросил его вниз.
— Ничего глупее в жизни не слышал, — ворчал Маквиджик, потянув на себя весло, чтобы помочь сидевшему рядом Бикельбрину. — Мы должны простыть, чтобы больше не простужаться?
— Это называется закалка, — объяснил Кормик.
— Это называется глупость.
— Ты сказал, что хочешь уйти с озера.
— Да, уйти и больше не возвращаться! Но не спать на льду.
— Возможно, нам придется, — ответил Кормик. — Зима пока не наступила, но она не за горами. Даже в это время года надо быть готовыми к ледяному ветру и глубокому снегу высоко в горах.
— Значит, мы не пойдем в горы, — упрямился Маквиджик.
Кормик вздохнул и постарался успокоиться, понимая, что гном тоже волнуется перед началом авантюры. Бывший монах и эти четверо поври окончательно решили покинуть берега Митранидуна. Даст бог, к ним присоединится Милкейла, может быть, и кто-то из ее друзей. Время для такого путешествия было неподходящее, но выдержать еще несколько месяцев на озере в компании одних поври Кормик не смог бы. Довольно скоро ему стало понятно, что и Маквиджик с товарищами тоже устал от ожидания. Все хотели одного — поскорее уйти отсюда.
— Друг твоей девушки отправится с нами? — спросил Маквиджик.
— Отвези меня к ней, и я узнаю это, — последовал ироничный ответ.
— Подождем,
— Чем быстрее мы привыкнем к холоду, тем лучше. Это сгущает кровь.
— Ага, закалка называется, — сказал Бикельбрин.
Пергвик, сидевший позади него, захихикал.
— Глупость, — тихо пробормотал Маквиджик, но спорить не стал.
Несмотря на все жалобы, уйти с Митранидуна ему хотелось не меньше, может, и больше других. Это было известно всем. Когда разговор стих, он принялся старательно грести и даже пихнул Бикельбрина, чтобы тот не отставал.
Стоило Брансену сорваться с выступа, как его сознание уступило место инстинктам. Он был так напуган, что совсем забыл о немощи Цапли и лишь неистово размахивал руками, извиваясь всем телом и стараясь дотянуться до ледяной стены.
Его руки отчаянно, бешено работали, цепляясь, соскальзывая и снова хватаясь за выступы в стене. Совсем зацепиться Гарибонду не удалось, зато получилось немного замедлить падение. К счастью, он избежал смертельной опасности потерять ориентацию и кубарем полететь вниз. Ему потребовалось несколько мгновений на то, чтобы повернуться вниз лицом и совладать с руками, после чего Брансен стал буквально выбирать маршрут своего падения.
Изменяя положение туловища, он управлял углом захватов и ударов, которые стали более осмысленными и сильными. Когда внизу показался довольно большой выступ, Гарибонд проворно зацепился пальцами за очередную неровность в стене, чтобы не столько замедлиться, сколько принять вертикальное положение. Молодой человек со всего маху ударился ногами о ледяную глыбу, тем самым несколько снизил скорость падения и не сопротивлялся, когда его перевернуло спиной вниз.
Он снова начал цепляться руками и ногами за попадавшиеся на пути неровности и продолжал сопротивляться силе гравитации, но примерно в шести ярдах от земли ледяная стена ушла в сторону. Брансену ничего другого не оставалось, как просто лететь в свободном падении. Он раскинул конечности в стороны, понимая, что не успеет сгруппироваться, и наконец рухнул в грязь.
Сознание покинуло его.
— Ха! Да ты глазастый, — похвалил Маквиджик Кормика.
Когда они вместе с еще тремя гномами проплывали мимо скалистого основания ледника, бывший монах заметил лежавшего навзничь человека, провалившегося глубоко в грязь.
— Думаю, это было больно, — сказал Раггирс, и поври засмеялись.
Кормик поднял глаза на отвесную ледяную глыбу. Он не находил ничего смешного в падении с такой высоты и бросился к телу, хотя был уверен, что несчастный мертв.
Тонкий, гладкий материал, из которого было сделано странное черное одеяние этого человека, до того заинтриговал Кормика, что он даже почесал в затылке, когда подошел поближе, ибо раньше ничего подобного не видел. Тут человек пошевелился, и юноша от неожиданности отскочил.
— А он крепкий парень, — заметил подошедший следом Маквиджик.
Отойдя от шока, Кормик проворно наклонился к несчастному и прислушался, дышит ли он.
— Живой, — объявил наконец парень.
— Это ненадолго, — рассмеялся Маквиджик. — После такого падения лучше сразу умереть.