Древнее хобби
Шрифт:
– Полетт! Ты пила коньяк, а потом садилась за руль?
– Не пила, а только пробовала. Чуть-чуть пригубила. Что скажешь?
– Скажу, что это – подделка, – сказал Ариша, беря в руки бутылочку.
– Почему?
– Во-первых, французы не выпускают коньяк в бутылочках по двести пятьдесят миллилитров, только по пол-литра. Правда, такие бутылочки можно встретить в подарочных наборах, но там их по три штуки и на каждой написано, что она – часть набора. А здесь такая надпись отсутствует. И вообще французы на этикетках
– Значит, «для дураков», да?
– Да, это рассчитано на тех, кто понятия не имеет о настоящем французском коньяке. Во всяком случае, пить эту гадость тебе я бы не советовал. А кто тебя угощал этим?..
– Тот студент, что находится на содержании у мадам Епифанцевой. Уверял, что коньяк настоящий, «из самого города Парижу». Аж по три с половиной штуки за штуку.
– Либо он просто врет, либо сам является жертвой обмана.
Ариша с отвращением отправил бутылочку в мусорное ведро.
– Значит, ты сегодня посетила одинокого студента? И как?
– Цель достигнута: камера на месте и ждет своего часа!
– Значит, теперь ты будешь жить под окнами этого студента, – вздохнул дед.
– Ну, дедуля, это же ненадолго. Скоро мадам заявится к своему Зарчику, я запишу их и тогда снова буду с тобой.
– Тогда ты будешь заниматься чем-то еще, я тебя знаю. Ты хочешь послать запись любовной сцены Епифанцеву?
– Да. Надо же начать выкачивать из него деньги. Да и открыть ему глаза на неверность его супруги.
– А если он откажется платить? Насколько я понял, этот человек очень жаден и так просто с денежками не расстанется.
– Так ведь я не за так просто! Расстанется, если узнает, что я собираюсь опубликовать мои записи в Интернете.
– Ой, Полетт, ты сначала сделай эту запись! Ты ведь не знаешь, чем они на самом деле занимаются. А вдруг влюбленные, оставшись наедине, читают учебник по экономике?
– Тогда я приму у них экзамен.
Мы с дедом поужинали, почаевничали, болтая о самых разных вещах. Потом я почувствовала, что веки мои начинают слипаться, и отправилась к себе спать.
Утром чуть свет позвонила Алина. У нее был такой голос, словно жить ей осталось два дня.
– Полин! Ты не представляешь, что вчера было!..
– Догадываюсь.
– Приезжай ко мне, я тебе все расскажу. Ну, если, конечно, смогу…
– А что с тобой случилось?
– У меня черепно-мозговая травма…
– Что? У тебя пробита голова?
– Почти…
– Как это «почти»?
– Меня ударили по голове железной трубой.
– Слушай, Алина, но ведь это очень серьезно! Ты в больницу-то обращалась?
– Я не
– Может, ты «Скорую» себе вызовешь? Пусть тебя отвезут…
– Не надо…
– Что значит «не надо»? Голова – такая вещь, с которой не шутят!
– Полин, ты приезжай, за мной нужен уход… Я едва доползаю до туалета…
Я быстро собралась и, купив по дороге апельсины, бананы и минералку, приехала к Алине. Она открыла мне дверь. На ее голове красовалась повязка в виде платка. Алина держалась за голову рукой и стонала так, что у меня по спине побежали мурашки. «Отходит», – ужаснулась я.
Взяв больную под руку, я отвела ее в комнату и уложила на кровать, которая была не убрана и в которой, как я поняла, Алина проводит время со вчерашнего вечера. Подруга со стоном опустилась прямо на одеяло.
– Что, так больно?
– Полин, ты не представляешь… Один скинхед, урод, ударил меня по голове за то, что я держала плакат…
– Ну-ка, дай посмотрю, – попросила я, потянувшись к Алининой повязке.
– Да ты что! Не трогай, больно же.
– Дай хоть посмотреть. Может, там открытая рана… Ты сама ее видела?
– Как я посмотрю?! Ты можешь свою макушку увидеть?
– Легко. С помощью двух зеркал. Ну, давай, давай, рану-то надо осмотреть, обработать… Может, труба ржавая была, так надо укол против столбняка сделать.
С этими словами я осторожно сняла платок с Алинкиной головы.
– Ну? Что там?
Я потрогала макушку подруги.
– Ай! – взвизгнула она.
– Да-а, – сказала я с сарказмом, – рана – просто жуть! Мозги по всей голове размазаны!
– Ты это серьезно? – Алина посмотрела на меня с подозрением.
– Так чем, говоришь, тебя ударили? Железной трубой? А может, телеграфным столбом? Или ковшом от экскаватора?
Алина потрогала голову.
– Так ведь больно же! А шишка какая здоровая! С яблоко величиной…
– Ты хоть холод-то прикладывала?
– Да ты что! Я вчера едва до дома доползла! Ой, какая драка была возле этого дурацкого клуба!
Я пошла на кухню, взяла холодную бутылку спрайта из Алинкиного холодильника и принесла ей.
– На, подержи на месте ушиба. Так что там у вас произошло?
– Ну, мы к клубу скинхедовскому прибыли, плакаты свои развернули и скандируем, как нас Володя учил…
– Какой Володя?
– Лидер нашего движения. Так вот, мы стоим и скандируем: «Скин-хе-ды – вон! Скин-хе-ды – вон!» А эти уроды выскочили – и на нас с кулаками и палками…
– А вы что ожидали, что они обниматься с вами кинутся? Или на кружку пива вас пригласят? Я же предупреждала, что все кончится банальной потасовкой и милицией.
– И еще «Скорой». Нескольких наших увезли… Но эти потери не напрасны! Мы пригласили одного оператора с телестудии, он все заснял, сегодня завтра нас покажут по телевидению в местных новостях!