Древнее хобби
Шрифт:
– Согласна. Считай, что уже перешли.
– Ура! – Мы «чокнулись» чашечками с кофе. – Во-вторых, это запах настоящего французского коньяка! Это вам не «дагестанский» или «грузинский», из которых на прилавках девяносто процентов – подделка. Мы пьем коньяк стоимостью три с половиной тысячи рублей за двести пятьдесят миллилитров.
– Ого! – Я посмотрела на бутылочку. На этикетке действительно все было написано по-французски.
– «Коньяк «Эйфелева башня» шестилетней выдержки, крепость сорок градусов, сделано во Франции, Гасконь…» – прочитала я.
– Эля,
– Немного. – Я сделала глоток обжигающего напитка. – А можно попробовать коньяк в чистом виде?
– Конечно!
Хозяин вскочил и бросился в комнату за фужерами. Казалось, он очень хотел угодить мне. Я положила в его чашку с кофе обе таблетки снотворного. Они были абсолютно безвкусны, их присутствие он не мог обнаружить никак. Потом я выплеснула свой кофе в раковину и смыла его остатки водой. Еще неизвестно, не подсунул ли мне Зарчик чего-нибудь в мою чашку. Так что лучше не рисковать.
Он вернулся в комнату, неся в руках две коньячные рюмки. Мы пили кофе, вернее, пил только он, мой уже давно тек по трубам, потом коньяк, потом кофе с коньяком…
Когда Зар, наконец, набрался решимости и пригласил меня в комнату «послушать музыку», я согласилась спокойно. Он вот-вот должен был заснуть. В комнате студент включил музыкальный центр, сбросил с себя рубашку, объяснив, что ему невыносимо жарко после горячего кофе, и присел на кровать, прямо на атласное персиковое покрывало. Интимный стиль его апартаментов располагал к расслаблению. Большая двуспальная кровать у окна так и манила своим простором и шикарностью. Плотные шторы, не пропускающие в комнату много света, создавали приятный интимный полумрак. На полу – белый палас с большим ворсом, в котором ноги утопали по щиколотку. Я села в низкое кресло с накидкой под тигровую шкуру. По комнате плыла мягкая лирическая музыка, завораживая своей поэтичностью и глубиной.
– Это композиции Френсиса Гойа, – сказала я.
– Откуда ты знаешь? – удивился Зар. Сейчас, раздетый по пояс, он стал снова похож на греческого бога.
– Кто же не знает таких элементарных вещей! – усмехнулась я.
– Это мой любимый… Эля, сядь со мной рядом…
Я посмотрела на Зара. Кажется, он начинал засыпать. Его реакция стала замедленной. Я взяла с низкого журнального столика порножурнал.
– Брось! Немедленно брось эту гадость! – Греческий бог привстал и протянул ко мне руку. – Иди ко мне… Эля, сядь рядом…
– Нет, я хочу посмотреть журнал.
Мой капризный тон и манеры избалованной девчонки только раззадорили Зара. Он встал с кровати, отнял у меня журнал, взял за руку и потянул к себе.
– Зар, не надо…
– Ты просто посидишь со мной рядом… Что-то я устал, что ли?.. Эля, я хочу, чтобы ты была рядом, ты мне нравишься…
Зар попытался обнять меня, я оттолкнула его.
– А ты не хочешь спросить, нравишься ли ты мне?
– А разве об этом надо спрашивать? Разве я тебе не нравлюсь?
Самоуверенный нахал! Он снова попытался обнять меня, я стала сопротивляться. Тогда греческий бог стал шептать мне
Я заглянула на кухню и прихватила остатки коньяка в бутылочке. Потом вышла из квартиры и захлопнула дверь. Спящий красавец остался дрыхнуть один. Спи, мой сказочный герой, спи сладким сном!
Я заехала домой, избавилась от образа блондинки и приняла свой естественный вид. Надо еще проведать Игната и уговорить его отказаться от идеи восстановить справедливость законным методом.
Оба супруга были дома. Гульнара открыла мне, слабо улыбнулась и провела в комнату, где в кресле сидел мужчина лет тридцати с небольшим. Он был худощав и немного бледноват. Он встал мне навстречу и протянул руку:
– Игнат.
– Полина.
Я села на диване ближе к нему. Гульнара пошла на кухню приготовить нам чай, и, хотя в меня уже больше ничего не лезло после салата «дефан», отказаться было неудобно. Мы пили чай с дешевым печеньем, Игнат рассказывал, как он судился с Епифанцевым, как тот издевался над ним, не являлся на заседания суда и, смеясь в лицо, говорил: «Хрен ты у меня что получишь!»
– И после всего этого вы, Игнат, считаете, что сможете найти справедливость?
Я посмотрела в честное и открытое лицо Ремезова.
– А вы считаете, что нужно отступить? Все забыть, простить долг в два с лишним миллиона?
– Насчет забыть и простить – это однозначно нет, а вот отступить… Если вы видите, что бодаться с этим бычарой в лоб бесполезно, может, просто обойти его и дать ему пинка сзади?
Игнат смотрел на меня вопросительно.
– Простите, Полина, я не понял, что вы предлагаете?
– Воевать не силой, а уменьем, хитростью…
– А конкретнее?
– Есть сведения, что у Епифанцева в прокуратуре свой человек. Поэтому ждать, что там на вашу жалобу отреагируют должным образом, не приходится. Так что давайте действовать своими силами, партизанскими методами.
– Вы предлагаете взорвать пруд?
– Нет, зачем же! Пусть себе стоит или лежит, как правильно? Мы получим деньги с Епифанцева без прокуратуры. Мы пойдем другим путем. Согласны ли вы мне помогать?
Супруги Ремезовы переглянулись.
– Если уж вы, посторонний человек, взялись помогать нам, то как мы можем оставаться в стороне?
– Вот и хорошо. Игнат, вы сейчас что намерены делать?
– Хочу попробовать поднять свою фирму на прежний уровень. Трудно, конечно, будет без денег, я весь – в долгах, много ребят ушло…