Древнее хобби
Шрифт:
– Да? – Алина смотрела на меня с сомнением. – Я, конечно, скажу своим… Но ты к нам все равно примкни: на митинги, так и быть, можешь не ходить, только членские взносы плати.
– Ладно, согласна.
Мы с подругой спустились в кухню попить кофейку.
– Слушай, Алина, ты, кажется, увлекалась когда-то наукой, изучающей магию чисел.
– Ну, было такое. А что?
– Можешь сказать: число «789», с точки зрения этой самой науки, что означает?
– Смотря, где эти цифры находятся.
– Номер машины.
– Хороший номер. Семерка – магическое число,
– Да так, у одного предпринимателя…
– Думаю, его дела идут очень хорошо.
– А у его супруги номер машины – три двойки.
– Это означает, что ей будет сопутствовать удача в любовных делах. Скажи, а они осознанно выбрали такие номера или это случайное совпадение?
– Этого я, к сожалению, не знаю.
Мы с Алиной поболтали еще немного, и вскоре она уехала готовиться к завтрашней акции протеста. А я поднялась к себе в комнату, улеглась на диван и принялась обдумывать, что мне делать дальше. Я вышла на любовника мадам Епифанцевой. С его помощью я хочу устроить в семье «колбасника» небольшой раскардаш. Конечно, Елизавета Андреевна женщина эксцентричная, любит острые ощущения. Еще бы! Ездить по салонам – это кайф, а иметь любовника – это уже, извините, драйв. Ну, раз ей это нравится, придется устроить ей коктейль драйва. Уж извините, мадам, что вас приходится приносить в жертву, просто я не знаю другого способа воздействовать на вашего непорядочного супруга.
Через час мне позвонила Гульнара:
– Полина! Здравствуйте. Завтра утром я забираю мужа из больницы.
– Игната выписали?
– Да. Только его состояние все еще оставляет желать лучшего. Врачи прописали ему такие дорогие лекарства… И еще покой. Полный покой. А он по выписке собирается опять идти в прокуратуру, добиваться правды. Я ему говорила, чтобы он эту затею оставил, здоровье дороже, но он не слушает. Хочет получить с Епифанцева деньги, опять раскручивать свою фирму, ребят вернуть…
– Гульнара, очень не хочется вас огорчать, но, боюсь, это бесполезно. Говорят, у Епифанцева в прокуратуре свой человек, так что все старания Игната, скорее всего, ничего не дадут.
– Я это давно поняла. Только не знаю, как объяснить мужу. Он такой наивный! Верит, что правда восторжествует.
– Вы хотите, чтобы я его отговорила?
– Да. Вас, как человека постороннего, он, возможно, послушает.
– Я, конечно, попробую, но не обещаю, что у меня получится.
– И еще, Полина, я прошлый раз не все рассказала вам… Ну, про то, как меня увезли те подростки…
– А что не рассказали?
– Я, конечно, плохо помню машину, в которую меня запихивали, но, по-моему, это была светлая иномарка, только какая именно, я не могу сказать.
– Светлая? А точнее? Белая, серая, бежевая?..
– Только не белая, не совсем
– Понятно. Номера, конечно, не видели?
– Что вы, какой номер! Я даже лиц этих подростков не видела. Меня били по голове, я пыталась отворачиваться… Видела их только мельком, но все они были молодые, и взгляд у всех презрительный и нахальный, что ли… А еще, когда меня везли в машине в лес, меня затолкали на заднее сиденье. А на переднем, рядом с водителем, сидела девушка.
– Девушка? Так там, кроме четырех подростков, был кто-то еще? Вы в прошлый раз мне об этом ничего не говорили.
– Да, впереди сидела девушка. Она только один раз обернулась ко мне и усмехнулась. А потом, в лесу, когда меня били и насиловали, она стояла неподалеку и, кажется, снимала все на камеру…
– На сотовый?
– Нет, в том-то и дело. У нее в руках было что-то большое, черное, похожее на видеокамеру. Я, конечно, видела мельком, но меня поразило, как она относилась ко всему происходящему. Она смотрела с интересом, а снимала, как заправский телеоператор, заходила с разных сторон…
– Вы, Гульнара, следователю это рассказывали?
– Да, но лучше бы я этого не делала!
– Почему?
– Он сказал, что этого просто не может быть, что я все придумала…
– Что за чушь?! Почему придумали?
– Не знаю, но он не поверил…
– Это, конечно, проще всего. Если проблему не признавать, то и решать ее не надо… Хорошо, я возьму эти сведения на заметку.
Я отключилась и подумала: ну вот, теперь еще какая-то девушка вылезла, любительница снимать ужастики. И чего им всем неймется? Жили бы себе тихо-мирно, никого не трогали. Тогда их тоже никто не трогал бы.
Вечером, когда солнце село, жара спала, и на город понемногу начали опускаться сумерки, я поняла, что мне на месте никак не сидится. Так и подмывает поехать к дому моего нового обожателя Светозарчика, любителя всякой старины.
Я поставила мой «Мини Купер» под его окнами и включила «прослушку». А у красавчика кто-то был в гостях. Долгое время до меня доносилось сквозь музыку лишь бормотание мужских голосов. Разобрать, о чем говорили друзья, было трудно. Но вот музыка смолкла, очевидно, диск кончился. Какой-то незнакомый мне голос сказал совершенно отчетливо:
– Да не включай ты больше свою шарманку, надоело!
– Ничего ты, Мишаня, не понимаешь в музыке. Это же Френсис Гойа!
– Да мне хоть Гой, хоть гей – я такую заунывную не люблю. Мне подавай такую, чтоб под нее можно было с девочками «зажигать»! А под эту только старых дев хоронить.
– Это же лирическая мелодия, Мишаня! Композиция на тему любви! Ты знаешь, как под эту музыку хорошо в постели с девочками! Они под такие мелодии млеют…
– Это только твоя старая дойная корова небось млеет. А у меня девчонки – огонь! Им надо что-то типа Верки Сердючки: «Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю!..» Давай просто в тишине посидим. У меня после вчерашнего до сих пор башка трещит!