Дракон и раб

Зан Тимоти

– Ты пришел, чтобы меня забрать? – прошептал он.

Дрейкос озадаченно дернул хвостом.

– О чем ты? – спросил он.

– Уже пора? – проговорил Ной чуть громче, дрожа, как цветок во время бури.

– Пора?

Мальчик сделал дрожащий вдох.

– Пришла пора умирать?

ГЛАВА 26

Первым побуждением Дрейкоса было убраться вон. Выскочить за дверь, закрыть ее кончиком хвоста – и вернуться позже, когда появится шанс незаметно пронести сюда пакеты. У Ноя лихорадка,

и мальчик наверняка решит, что ему все просто привиделось. Но неожиданный вопрос Ноя заставил Дрейкоса замереть на месте. А потом уже поздно было убегать. Ни за что на свете к'да не смог бы оставить больного ребенка гадать – пришло ли время его смерти. Тем более что Ной принял появление дракона за предзнаменование конца.

– Нет, – как можно спокойней заверил Дрейкос. – Еще не время умирать. Об этом и речи быть не может.

Мальчик моргнул.

– Но...

– Я принес тебе поесть, – объяснил Дрейкос. Войдя в хижину, он закрыл за собой дверь.

– А еще я принес фруктового сока, – добавил он. – Ты, наверное, очень хочешь пить.

Дракон обошел вокруг кровати, а малыш, не отрываясь, смотрел на него.

– Ты ведь хочешь пить? – продолжал Дрейкос, выбирая одну из бутылок и откручивая крышку. – Надеюсь, тебе понравится... Кажется, это называется виноградным соком.

Он протянул бутылку Ною.

Мальчик пошевелил губами, будто пытаясь что-то сказать. Он перевел глаза с к'да на бутылку, посмотрел на когти, которые сжимали сосуд.

– Давай, – сказал Дрейкос ободряюще, подвинувшись чуть ближе. – Это пойдет тебе на пользу. Пей.

Ной медленно взял бутылку, заглянул в нее и поднес ко рту. Несколько капель стекли с уголков его губ, но большинство сока попало куда следовало.

– Вкусно? – спросил Дрейкос.

Ной посмотрел на к'да, потом снова заглянул в бутылку.

– Немножко странный вкус, – ответил он.

– Да, это из-за жара, – согласился Дрейкос. – Когда у тебя жар, еда часто приобретает другой вкус.

Ной выпил еще немного.

А потом его руки внезапно ослабели, и бутылка стала выскальзывать из пальцев... Лапа Дрейкоса вовремя подхватила бутылку, не дав ей упасть.

– Очень хорошо, – сказал дракон, поставив сок рядом с койкой – так, чтобы Ной мог дотянуться до питья. – Теперь тебе, наверное, следует отдохнуть. А потом ты сможешь попить еще.

– Хорошо, – ответил мальчик.

Он, казалось, дышал с еще большим трудом.

– А можно... – Ной помедлил, оглядываясь по сторонам, словно в поисках какого-то предмета.

– Выпить еще? – догадался Дрейкос, поднимая бутылку. – Конечно. Давай я ее подержу.

На этот раз мальчик пил более жадно, пока наконец не оторвался от бутылки, чтобы вздохнуть.

– По-прежнему странный вкус, – сказал он, слегка задыхаясь.

Его глаза начали закрываться.

– Завтра будет вкуснее, – сказал Дрейкос, жалея, что у него нет опыта в лечении людей.

А еще он запоздало пожалел, что не догадался

захватить комм-клип Джека. Может, дядя Вирдж подсказал бы ему, как со всем этим управиться.

– Я дам тебе попить еще, а потом уйду, чтобы ты мог спокойно отдохнуть.

– Нет! – выдохнул Ной.

Он нащупал переднюю лапу Дрейкоса и сжал ее отчаянно, хотя и слабо.

– Не оставляй меня. Пожалуйста. Не оставляй. Дрейкос удивленно шевельнул хвостом.

– Я должен уйти, – сказал он. – Я не могу остаться.

– Нет, – повторил Ной. Его голос упал до шепота, словно у него совсем не осталось сил. – Пожалуйста.

Дрейкос погладил передней лапой потный лоб мальчика. Горькая картина встала перед глазами к'да: мертвые шонтины на борту корабля «Исследователь небес», после того как враги устроили им засаду у Йоты Клестиса. Друзья, товарищи, братья по оружию – он ничего не смог для них сделать. Ной, в отличие от них, был для Дрейкоса почти незнакомцем. Но ему дракон мог хоть как-то помочь. Он мог сделать немногое; может, это все равно ничего не даст. Но все же это хоть что-то.

– Очень хорошо, – тихо сказал он мальчику. – Я останусь с тобой, пока смогу. А теперь ляг и отдыхай.

Глаза Ноя уже закрылись, он снова вытянулся на койке.

– Не оставляй меня, – снова пробормотал мальчик. – Мне страшно.

– Я побуду с тобой немножко, – пообещал Дрейкос. Передвинув еду и соки, он поудобнее устроился у постели Ноя. – И не бойся. Тебе нечего бояться, пока я здесь.

Ной задрожал, его глаза беспокойно двигались под закрытыми веками. У него начинается бред? Лихорадка усиливается?

Дрейкос тихо вздохнул, отчаянно мечтая, чтобы у него был при себе комм-клип.

– Я спою тебе, – сказал он, не зная, что еще сделать. – Спою песню опасности и отваги, страха и победы. Хочешь ее услышать?

– Хочу, – выдохнул Ной, еле шевельнув губами. И Дрейкос начал петь.

Тихо, мягко, нежно. Он пел песни утешения, надежды и мужества. Некоторые из них были старыми балладами к'да, которые Дрейкос выучил, когда был еще детенышем. Другие песни он сочинил сам, то были порождения печалей и радостей его сердца. Песни, напоминавшие об истории его народа, о войне с валагуа, о доме, оставшемся вдалеке. Песни, напоминавшие об ужасной ответственности, которая лежала на его чешуйчатых плечах.

Ной продолжал беспокойно метаться, его руки и ноги подергивались, лицо подрагивало во сне.

Время от времени он просыпался, и тогда Дрейкос давал ему выпить еще сока. Потом Ной снова ложился и погружался в беспокойный сон. А Дрейкос продолжал гладить лоб мальчика или ободряюще держал переднюю лапу на его плече. И снова пел.

Ночь почти подошла к концу, когда Ной перестал вздрагивать и бормотать и, казалось, заснул более глубоко и спокойно. Его лоб теперь был не таким горячим, но Дрейкос понятия не имел, хороший это признак или плохой.

Но в чем дракон не сомневался – это в том, что ему давно пора уходить.