Драгоценный груз
Шрифт:
– Вот что: я тоже полечу. Пойду первым, а ты пристраивайся ко мне.
Лётчики ждали продолжения рассказа, но Таран, заметив подходившего к группе пилота Алексеева, встал и пошёл ему навстречу.
Лётчик Алексеев только вчера прибыл в эскадрилью. Таран знал его ещё до войны, когда они работали в одном аэропорте. Алексеев был опытный пилот,
Вечером ему предстоял полёт в тыл врага, и Таран беспокоился за него.
– Ну, как дола? – спросил он Алексеева.
– Неважно! – озабоченно ответил тот. – Не знаю я этой трассы, а подготовиться как следует, изучить маршрут не успел. Сам видишь, времени мало. Скоро вылетать.
– Э, друг, так не годится – влипнешь в неприятность! Пойдём-ка посидим вместе полчасика над картой.
Но, рассказав Алексееву о трассе полёта, предупредив его о всех возможных неприятностях, Таран неожиданно заявил:
– Вот что: я тоже полечу. Пойду первым, а ты пристраивайся ко мне.
– Но ведь ты же только прилетел!
– Что ж делать…
– Ну, спасибо тебе.
Ночью с грузом боеприпасов Таран и Алексеев полетели. На линии фронта оба самолёта подверглись сильному зенитному обстрелу. Таран отводил свой самолёт то вправо, то влево, то терял высоту, то набирал её, стараясь увернуться от разрывов снарядов.
Вот Таран уже вышел из обстрела. Но Алексеев отстал, и Таран по разрывам снарядов увидел, что кольцо огня всё сильнее сжимает самолёт его товарища.
«Надо выручать», – подумал Таран и… включил бортовые огни на своём самолёте.
Этого было достаточно. По самолёту Алексеева немецкие зенитчики били вслепую, по звуку моторов. Теперь, увидев самолёт Тарана, они перенесли весь огонь на него.
Но Таран этого ждал. Опытный и бесстрашный, он сознательно принял на себя удар, так как был уверен, что ему удастся ускользнуть от вражеских ударов. Алексеев, забытый гитлеровцами, свободно вышел из зоны обстрела.
Таран погасил бортовые огни и, мастерски проделав ряд манёвров, также ушёл невредимым.
Так коммунист Таран, рискуя собой, выручил товарища.
– Летайте так, как Герой Советского Союза Таран, – говорили командиры эскадрилий, когда Григорию Алексеевичу Тарану было присвоено звание Героя Советского Союза.
Дела попутные
Уже начало светать, когда Таран подлетел к цели. На лесной поляне горели опознавательные костры. Сбрасывая груз, лётчик прошёл над поляной совсем низко и хорошо разглядел землю.
Зима была уже на исходе, и снег лежал лишь в ложбинах да по краям поляны, у самых деревьев. У опушки стояли бойцы. Запрокинув вверх головы, они наблюдали, как из самолёта вылетают ящики
Поляна осталась позади, и Таран, развернув самолёт, пошёл на второй круг, чтобы дать возможность экипажу самолёта сбросить оставшийся груз. Пролетая снова, он увидел, что бойцы уже направились к сброшенным ящикам. Пилоту что-то показалось неладным. Обычно люди бежали и очень быстро уносили сброшенные вещи – теперь же всё выглядело как в замедленной киносъёмке: слишком вяло, еле передвигая ноги, шли бойцы.
«Неужели голодают?» – подумал Таран.
Он снизился и ещё раз пролетел над поляной, внимательно разглядывая людей. Да, всё та же картина.
Когда Таран возвратился на свой аэродром, его догадка подтвердилась. Из воинской части, куда он летал, была получена радиограмма: уже шесть дней все там сидят на жёстком рационе. Эта воинская часть боролась в тылу врага, и поэтому продовольствие и боеприпасы доставлялись туда только на самолётах.
Таран решил:
– Надо летать к ним не два раза в сутки, а три, четыре раза. И загружать машину будем до отказа.
– Но тогда придётся летать и днём. А это невозможно: тут на каждом шагу зенитки и войска врага, – возразил начальник отряда.
– Вот полечу разок – тогда увидим, возможно или нет. Люди голодают, а я что же, буду соблюдать правила уличного движения?
Чтоб взять как можно больше груза, Таран выбросил из самолёта всё лишнее. К двум с половиной тоннам боеприпасов на свой риск взял ещё полтонны сухарей и, не отдохнув от «очного рейса, полетел – впервые днём – по этому же маршруту. Перегруженную машину стало труднее пилотировать, а опасность при дневном полёте была ещё большей. Как и ночью, он шёл бреющим полётом.
Перелетев через линию фронта, Таран неожиданно нарвался на идущую по дороге вражескую конницу. Он молниеносно свернул в сторону. С земли стреляли по самолёту, но пули автоматов и пулемётов поблёскивали где-то позади. А ведь одна зажигательная пуля, попади она в самолёт, неминуемо вызвала бы взрыв боеприпасов.
Таран, взволнованный только что миновавшей опасностью, погрозил кулаком оставшейся позади коннице:
– Погодите, мерзавцы, я вам дам жару на обратном пути!
Через некоторое время он снова подлетел к полянке, где был на рассвете, сбросил груз и пошёл в обратный путь.
– Иди к пулемёту, – сказал он бортмеханику, – и предупреди башенного стрелка, чтоб был начеку. Сейчас мы рассчитаемся с той конницей. Как только накреню машину, жарьте вовсю!
Машина, на которой летел Таран, была вооружена башенным и боковым пулемётами. В башне сидел специальный стрелок, а боковой пулемёт обслуживал бортмеханик. Таран только вчера получил взамен «Снегурочки» эту машину. На «Снегурочке» не было никакого вооружения, и это очень огорчало лётчика. Пристанет истребитель – хочется ответить огнём, а машина совсем безоружная. Да что там истребитель!