Дожить до весны
Шрифт:
– Я вот все думаю… Если декорация была у него за спиной, разве он не должен был закрыть ее своим телом от взрыва? – продолжила Вера. – Невольно, разумеется. Но, взгляни… Обломки по обе стороны от него, тут, похоже, один засел у него в груди… Понятия не имею, что это значит!
Она, скорее всего, знала или хотя бы догадывалась. Но в этом была вся Вера: финальное слово она всегда оставляла либо за Форсовым, либо за его учениками. Не потому, что хотела потешить их эго, в таком никто не нуждался, у нее просто не было желания слишком уж увлекаться
Так что вывод пришлось делать Форсову:
– Это значит, что в момент взрыва Прокопов находился не за декорацией и не перед ней, а внутри. В паре шагов от бомбы, которую, как уже очевидно, взорвал не он.
Декорации праздника идеально подходили для теракта. Объяснения могло быть два: либо они были для такого созданы, либо преступник их заблаговременно изучил. Второй вариант виделся Николаю менее вероятным, похоже, Прокопова готовили к этим событиям много месяцев. При таких масштабных мероприятиях ничего не пускают на волю случая.
Нет, декорации изначально были спроектированы и построены таким образом, чтобы Алексей Прокопов обязательно погиб на месте взрыва. Выводов тут получалось много – и все на редкость неприятные.
Это не одиночная диверсия какого-то психа.
Это грамотно спланированная, очень дорогая операция.
Никто не брал на себя ответственность, никто не связывал ее с определенными идеями, следовательно, ее мотивом стала корысть: кто-то получил от взрыва выгоду, даже если это не очевидно… Да это и не должно быть очевидно, в том и суть!
А главное, если за взрывом стоит не Прокопов, если организатор и исполнитель все еще живы, трагедия может в любой момент повториться.
В том, что Форсов заберет у него задание и вернет под непосредственный контроль, Гарик даже не сомневался. Вопрос был лишь в том, как именно это произойдет, и ставку младший профайлер делал на выговор с пристрастием. Однако Форсов поступил иначе: он просто дал ему новое задание.
– Ты оболтус и напрочь лишен инстинкта самосохранения, – мрачно объявил наставник. – Ты настолько незрелый, что при общении с тобой даже детсадовцы научатся закатывать глаза.
– Мы можем уже перейти к той части, которая после «но»? – попросил Гарик.
– Но сейчас наметилось кое-что важное. Дело, при котором нужно не только думать, но и много бегать. Ты для этого приспособлен лучше, чем я, вот и прояви себя.
Темы того, что случилось в клубе, Форсов так и не коснулся. Гарик подозревал, что это не отмена приговора, а отсрочка, но сам возвращаться к происшествию точно не собирался. Да и задание оказалось действительно серьезным – хотя изначально не было оснований подозревать, будто Форсов так шутит.
С терактами Гарику сталкиваться еще не доводилось, однако страха он не испытывал. Это одна из разновидностей жестоких преступлений – а все они плохи. Если так, какой смысл бояться одного и не бояться другого? Тут сложность была не в страхе, а в том, чтобы понять, за что вообще зацепиться.
Форсов
Может, вся суть была в том, чтобы убить кого-то? Цель одна, остальные жертвы – сопутствующий ущерб. На первый взгляд среди погибших не было человека, за которым могли устроить такую охоту, но кто же ограничивается одним взглядом при расследовании преступлений?
Проверку погибших и пострадавших Форсов взял на себя, Гарику полагалось идти по другому следу. Для мероприятия построили очень уж специфические декорации, не в каждой ведь можно спрятать рослого мужчину! Теперь нужно было разобраться, причастно ли к делу дизайнерское агентство или их тоже использовали.
С одной стороны, это агентство не появилось из ниоткуда – прямиком к теракту. Нет, торговый центр работал с маленькой компанией уже не первый год. «Студия Коляды» украшала все этажи к Новому году, Пасхе, 9 Мая и другим праздникам. И хотя организатором литературной выставки стал не торговый центр, за подготовку зала отвечало местное руководство, они обратились туда же, куда обычно. Это как раз было нормально и призывало объявить агентство непричастным.
Только вот Гарик не верил, что кто-то сумел бы незаметно подменить гигантскую букву «А». Нет, рыльце у кого-то явно в пушку… И скоро выяснилось, что у «пушка» этого есть имя: Юбер Борселье.
– Француз, что ли? – поразился Гарик, когда директор «Студии Коляды» сообщил ему об этом.
– Канадец, – мрачно отозвался директор. Он не скрывал, что не рад вернуться к истории, которая и без того больно ударила по агентству.
– Где вы его откопали?
– Сам накопался…
Как выяснилось, Юбер Борселье прибыл в Россию для практики – ему нравилось работать с представителями разных стран, да и в его родной Канаде такой опыт способствовал повышению цен на услуги. Срок тоже был выбран не случайно: в канун новогодних праздников дизайнерам есть где развернуться, Юбер жил в России с ноября.
«Студия Коляды» с восторгом ухватилась за такое сотрудничество, ведь иностранец был согласен работать бесплатно, но с обеспечением финансовой поддержки всех его идей. Гарик даже не сомневался, что с торгового центра содрали двойной гонорар за «свежий импортный подход».
– А вас ничего в этой ситуации не смутило? – вкрадчиво поинтересовался Гарик.
– Например?
– Например, то, что ему тридцать четыре года. В этом скромном возрасте у него уже есть какие-никакие заслуги. Предыдущую практику, в Швейцарии, кстати, он проходил за деньги, это я уже выяснил.