Доверься врагу
Шрифт:
– Ты меня совсем уже заинтриговал. И на что я способен в нынешней ситуации? Очень хотелось бы знать.
– В нынешней ситуации ты пока еще артачишься. Ты не любишь, когда на тебя давят, как я сейчас давлю. А когда подумаешь, со своей головой и своей совестью посоветуешься, о парнях, что тебе жизнь доверили, подумаешь, об их судьбе, семьях, женах, детях, престарелых родителях, вот тогда ты все и поймешь. И в итоге решишь сложить оружие.
– Я этого еще не знаю. А ты знаешь…
– У тебя, скажу по секрету, и выхода иного нет. Ты блокирован полностью. Кольцо сжимается. Внутри кольца только ты со своими парнями и спецназ ГРУ. А по окружности – спецназ внутренних войск. С нами не договоришься, с внутривойсковиками договариваться
– Пусть сначала найдут нас, – упрямо возразил Актемар. – В прошлом году менты проводили прочесывание ущелья. Трижды наступали на люк, но не заметили. В этом году еще и снегом завалит… Не найдут.
Подполковник громко хмыкнул.
– Тепловизоры найдут. И никаких проблем не возникнет. Знаешь, что это такое?
– Слышал отдаленно. Поясни.
– У внутривойсковиков снайперские винтовки имеют прицел с тепловизором. Мощная штука. Тепло видит… Мы в норе дышим, а тепло кверху поднимается. Даже если дышать не будем, тело тепло будет излучать. Не спрятаться. В каждый уголок заглянут и найдут. Такие времена для вас для всех настали, что не спрятаться…
Актемар ничего не ответил и задумался. Он сам раздумывал о сдаче вместе с двадцатью своими бойцами. Теперь бойцов осталось четырнадцать. И все они знают, что эмир готовится к сдаче оружия и прекращению боевых действий. И он пошел бы и сдался, как собирался. Но когда началось давление со стороны этого подполковника, естественное чувство противоречия, нежелание согласиться с тем, что он не по собственной воле, а по принуждению согласился, – все это мешало принять решение.
Но Семиверстов все правильно сказал о характере Актемара Дошлукаева. Должно быть, психологи свою работу знали и психограмму создали правильную. Актемар поочередно представил лицо каждого из оставшихся в живых парней, что доверились ему. Глаза каждого представил.
И тогда принял правильное решение.
– Я согласен. Как это будет выглядеть практически?
– Здесь, у меня на плече, в кармане «переговорка» была…
– Пуля разбила… Когда рану обрабатывали, выбросили.
– Значит, без связи… Придется идти.
– Может, кого-то послать?
– Могут подстрелить. Зачем чужими головами рисковать? Все вместе и пойдем… Мне бы костыль покрепче, я тяжелый.
– Костыль тебе не поможет. Тебе нужны носилки.
– Кости на ногах целы?
– Санинструктор сказал, поражены мягкие ткани.
– Дойду…
– С тремя ранениями в ноги? Да еще с пулей в груди?
– Дойду! На трудных подъемах помогут…
– Здесь я командую. – Актемар решил, что донести подполковника живым лучше, чем привезти тело. – Я сказал, носилки… Нам с тобой рано отправляться на небеса.
– Не волнуйся, нас, пожалуй, туда не примут.
– Ты считаешь себя великим грешником?
– «Вот я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать» [8] … Впрочем, это из нашего Писания, и тебе это не понять. У вас Писание другое. Но и там, я слышал, к грехам отношение не лучшее. И на небесах нам не место. Не пустят, пока не раскаемся. А мы этого сделать еще не успели. Ты знаешь, откуда происходит русское слово «небо»?
8
Строки из пятидесятого псалма Давида.
– Откуда?
– От древнеславянского слова «небесы», обозначающего место, где нет бесов…
– И что?
– А то, что в нас всех так много бесов, что на небесах нам места нет.
– Ты верующий?
– Это слишком громко сказано… Крест на груди ношу, верить учусь, но этого мало. Верить надо уметь, и это, по большому счету, дар Божий…
Подполковник поднял правую руку и, не открывая от боли глаз, перекрестился. Прострелено
– Ты не объяснил мне, как практически будет выглядеть сдача… – Актемар не пожелал продолжать теософский разговор.
Практически это выглядело предельно просто…
Вообще-то Актемар слышал от других, как это происходит. Отправляют представителя отряда куда-то в село, где есть ментовский пост. Представитель договаривается. Менты, как обычно, просят написать и позже в протоколах допросов повторить, что это именно они долгое время вели переговоры и уговорили отряд сдаться. Представитель возвращается и приводит за собой отряд, который уже встречают, разоружают, снимают момент сдачи и разоружения на камеру для телевидения, подписывают необходимые документы и отправляют с заранее подготовленным автобусом, грубо говоря, по инстанции. Если слух о сдаче прошел по рядам других боевиков, оружие не сложивших, автобус может попасть в засаду. В первое время это случалось часто. Потом менты стали умнее и предпочитали не афишировать сдачу до последнего момента. Если автобус добирался до места назначения без происшествий, начиналось самое тягостное – несколько дней поочередных допросов, потом выяснение всех несоответствий сказанного и так далее. При везении, как говорили, дело вели следователи ФСБ, которые ничего не вымогали, но в основном ментовские следователи или следователи прокуратуры старались добиться показаний о причастности этих самых следователей к сдаче, как раньше того же добивались сельские менты. Порой выходило, что пятерых боевиков несколько месяцев уговаривали сдаться десять представителей разных инстанций, друг с другом ранее не пересекавшихся.
Иногда допрашиваемых отпускали домой под подписку о невыезде, особенно если они жили неподалеку. Чаще держали не в камерах, а всех вместе в каком-нибудь помещении, типа общежития. Всем – и допрашивающим, и допрашиваемым – было выгодно, чтобы не были озвучены какие-либо несоответствия, поскольку мирное и чистое мероприятие всем шло в зачет. Многое одними старательно умалчивалось, а другими так же старательно не замечалось.
Завершался процесс еще одним не слишком приятным мероприятием. Когда все документы бывали уже подписаны и стороны не предъявляли друг к другу претензий, «доставать» сдавшихся начинали командиры разных отрядов «кадыровцев», зазывающих лучших бойцов к себе. Кто-то соглашался, поскольку устроиться на работу возможности чаще всего не было. Кто-то не соглашался и с презрением относился к угрозам. Но дальше угроз дело обычно не заходило.
В их случае все шло индивидуально.
Актемару Дошлукаеву не пришлось никого отправлять в ментовский пункт ближайшего села, не пришлось своей сдачей вешать звездочки на ментовские погоны. Вешают ли за такие мероприятия звездочки спецназовцам – это было неизвестно, но вообще-то само дело касалось больше компетенции местных ментов, нежели залетной спецуры. Тем не менее устроенный на самодельных носилках подполковник Семиверстов вывел их прямо на взвод спецназа. И теперь уже сдача оружия прошла без присутствия телекамер. Зато отправляли их, как только закончился снегопад и прояснилось небо, не автобусом, а вертолетом сразу в Грозный, и сразу к следователям ФСБ. Там Актемар и встретился во второй раз с Джабраилом…
А подполковника Семиверстова он трижды навещал в госпитале в Ханкале. Актемар не мог оставить без внимания человека, спасшего ему жизнь. Сергей Палыч, кажется, оценил это. И как только выписался из госпиталя, каким-то образом отыскал домашний адрес Актемара и заглянул к нему «чайком побаловаться». Два сильных мужчины чувствовали один к другому уважение и симпатию, и это уже походило на дружбу, хотя со стороны такая дружба казалась несколько странной. Встречи продолжались до тех пор, пока Семиверстову не подошло время отправляться домой. Его батальон в Чечне сменили другим…