Доверься мне
Шрифт:
Только когда Картер открывает карточкой-ключом дверь в небоскреб и мы входим в элегантный, отделанный мрамором вестибюль, я понимаю, где мы находимся.
— Это твоя квартира?
— Угу, — он заводит меня в пустой лифт и вбивает пятизначный код. Лифт начинает движение.
Когда он поворачивается ко мне, в его взгляде читается желание. И когда он прижимает меня к стене и начинает целовать, мое сердце начинает биться от тревоги с бешеной скоростью.
Когда он снимает с меня пальто, его прикосновения грубые, а поцелуи голодные и жаждущие.
Когда мы вваливаемся внутрь, я не успеваю оглядеться, потому что он опускается передо мной на колени, стягивает с меня туфли, поднимает меня на руки и несет по длинному коридору. Он укладывает меня на холодную кровать в темной комнате, и все, что я слышу, это пряжку его ремня, мягкий стук, когда его штаны падают на пол, тяжелые, неровные вздохи в моей груди.
Лучи серебристого лунного света проникают в окно, отбрасывая тени, которые только усиливают мою тревогу. Я различаю очертания лампы на прикроватной тумбочке, дергаю за ее шнур, и комната озаряется тусклым светом.
Мое сердце бешено колотится, когда я осматриваю комнату. Идеальная, но пустая. Ни фотографий, ни личных вещей. Необжитая и неуютная, полная противоположность спальни в его доме. Она стерильно-белая, безупречная, и я ненавижу каждый ее холодный дюйм.
В глазах Картера голодный взгляд, когда он берет меня за лодыжки и тащит к себе, как будто он не может ждать ни секунды, будто он был лишен этого несколько недель подряд.
Разве это не так?
Я закрываю глаза и мотаю головой, как будто могу вытрясти из нее все мысли.
Картер задирает мою футболку и рывком спускает джинсы с моих ног, и оборачивает их вокруг своей талии. Прижимаясь ко мне, он стонет, покусывая мои губы.
— Черт, детка, я хочу тебя. Так сильно.
— Стоп! — внезапно выкрикиваю я. В моих ушах стучит дикий барабан, а в висках не ослабевая пульсируют вены. — Я не могу. Я не могу, Картер, — я вырываюсь из его объятий и сползаю на край кровати.
— Эй, — он тянется ко мне, когда я вскакиваю на ноги и прижимаюсь спиной к стене, держась рукой за горло. — Что случилось, принцесса?
— Не надо. Не называй меня так.
Он подходит ко мне, словно я дикий напуганный зверек, загнанный в клетку.
— Поговори со мной, Олли, пожалуйста. Что случилось?
— Я не могу, Картер. Я не могу быть с тобой, — мой дрожащий взгляд падает на кровать. — Не там. Не там, где ты… не там, где ты… — не там, где он ночь за ночью был с другими девушками.
В его взгляде что-то переключается, и он смягчается, когда понимает о чем я говорю. Мгновение спустя я обхватываю его, зарываясь лицом в его грудь, умоляя свой мозг удержать слезы. Я не хочу, чтобы он видел их, видел эту часть меня, такую слабую, такую напуганную, такую чертовски уязвимую.
Он медленно, нежно и успокаивающее проводит ладонью по моей спине.
— Мне жаль, Олли. Мне так жаль. Я
Я не знаю, что заставляет меня делать это, почему я мучаю себя, но пока Картер звонит своему водителю, я открываю ящик прикроватной тумбочки. Из него высыпается огромное количество презервативов, номера телефонов, нацарапанных на бумаге в поцелуях губной помады.
Прикрыв рукой свой тихий вздох, я крадусь в гостиную. Там так же голо, как и в спальне, и когда я открываю ящик тумбочки, то вижу еще больше презервативов.
— Он будет здесь через десять минут, — зовет Картер, заходя в комнату, полностью одетый и с опущенной головой, взгляд в телефоне. Он замирает, когда поднимает глаза и перемещает их между моим лицом и ящиком с презервативами, на который я уставилась. — Оливия… Я не поднимался сюда с тех пор, как…
— Зачем ты привел меня сюда?
— Я… — его взгляд задерживается на мне, пока он ищет разумное оправдание. — Я не думал. Я просто хотел побыть с тобой наедине. Я не хотел ждать.
— Ты скучаешь по той жизни, которая была у тебя до встречи со мной? — слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их проглотить, но, Боже, они такие тяжелые, и я устала носить это беспокойство в глубине своего сознания. Мне кажется, я пыталась убедить себя, что мои страхи не обоснованы, что Картер отлично справлялся всю неделю и мне не о чем беспокоиться.
Но ведь так оно и есть, не так ли? Прошла неделя. Я ушла от него по вполне реальным причинам, из-за вполне обоснованных страхов, и если я хочу, чтобы они исчезли, это не значит, что это произойдет по щелчку пальцев, даже если я этого хочу.
И Боже, как же мне этого хочется, потому что я не могу вынести того, как его лицо сморщивается от моих слов, от моих обвинений, но мне всегда было проще замаскировать свою боль и переживания, чем признать их. Я не привыкла делать это так часто, потому что мне всегда было легко разделять свои чувства от искренних и глубоких до мимолетных и слабых, а это значит, что мне не составляло труда прекратить отношения, в которых я сомневалась. Чувства не были настолько глубокими, чтобы вызывать настолько сложные эмоции.
Тем не менее, я всегда предполагала, что те самые отношения будут понятными, как пазл, который с легкостью складывается в единое целое.
Но Картер стал исключением из всех правил, из всех стереотипов. Он — ось, вокруг которой вращается весь мой мир, и это путает мои мысли и раздражает меня. Один человек имеет надо мной такую власть.
Я говорю себе не делать этого, перестать крутиться в этой бесконечной петле сомнений. Я не могу быть в таких отношениях, где постоянно задаюсь вопросом, какое место займу я в списке его завоеваний.