Доверие
Шрифт:
Аскольд презрительно фыркнул и двинулся было вновь ее обнять нефритовая буддийская свастика с внутренним подсветом тяжело мотнулась на серебряной цепочке по его обнаженной груди. Чари отпрянула и, продолжая пятиться, поднялась на ступеньку крыльца.
Ступенька скрипнула.
– Хоть бы каменюку снял сначала, - сказала Чари, успокаиваясь.
Аскольд ласково погладил холодный дымчатый нефрит.
– В ней - вся сила, - добродушно ответил он.
– Ну вот иди своей силой гвозди заколачивай, а до живых девушек не суйся.
– По-моему, - убежденно сказал Аскольд, - ты сумасшедшая.
Она помолчала, соображая, и вдруг виновато согласилась:
– Наверное. Я даже не знала... то есть, я знала, только не знала, что это так навсегда. Самой удивительно. Совсем весь мир
Он несколько секунд завистливо и восхищенно вглядывался ей в лицо, а потом засвистел нечто модное, повернулся с видом "не больно-то и хотелось" и вразвалочку пошел прочь по лесной тропинке. Его широкая загорелая спина в свете сентябрьского заката светилась чистой медью, но скоро пропала в золотом месиве листвы и бликов. Чари долго стояла на ступеньке, водя пальцами по бревенчатой стене и кончиком языка проверяя губы, и собиралась с духом - сердце колотилось так, что уши глохли. Потом напоследок втянула носом пахнущий сухими листьями воздух и вошла внутрь. Комната матери тонула в половодье осенних цветов.
– Мам, - сказала Чари небрежно, - позови Ринальдо в гости. Он ведь очень по тебе скучает, я знаю.
Айрис окаменела в плетеном кресле у окошка - и книга, которую она только что спокойно читала, казалось, тоже окаменела и потеряла текст. Сколько веснушек у нее на плечах, подумала Чари. Интересно, когда он ее обнимал, их было сильно меньше?
– Ну что ты так смотришь, мама?
– тихо спросила она.
МЭЛОР
Чжуэр был раздражен и зол.
– Мэлор Юрьевич, - с нескрываемым беспокойством сказал он, когда на пульте селектора зажегся знак контакта.
– Ваш эксперимент идет уже пять часов. Я поднял всю документацию, переговорил с технологами - такого мы не планировали и даже не обсуждали. Лаборатория перерасходовала энергию на две недели вперед. Почему вы заперлись? Я настоятельно прошу вас объяснить происходящее.
– Хорошо, что вы позвонили, - раздался жесткий, заледеневший голос Мэлора, и Чжуэр невольно подобрался.
– Я как раз хотел. Эксперимент идет уже пять часов, и через сорок две минуты, если не ошибаюсь, стартует очередной порожняк на Землю.
– Да, действительно.
– Потребуйте отмены старта. Дело в том, что на старте корабль взорвется. Пространство перенасыщено декваркованными нейтрино. Я блокирую на Терре все находящиеся здесь корабли и все корабли, которые будут прибывать. Только, Чжуэр, не вздумайте, например, пытаться отрезать меня от энергии. Посмотрите на счетчики. Перерасход относится к первым полутора часам, а сейчас я почти ничего не беру от реактора, потому что присосался непосредственно к звезде.
Чжуэр оправил ремни комбинезона. Он даже не стал переходить к пультам контроля.
– Я ничего не понимаю, - сдержанно сказал он.
– Это хорошо, - ответил голос Мэлора.
– Это значит, что вы будете слушать внимательно. Я, видите ли, нашел способ стабилизировать земное солнце, доложил об этом вашему Казуазу, но тот, боясь уж не знаю чего очевидно, что я спасу Землю и тогда вся его грязная история всплывет, отправил меня с глаз долой. Но он не учел одного. Надпространственные каналы и есть надпространственные каналы, и то, что до Солнца отсюда шестьсот с лишним парсеков, не играет никакой роли. Аппарат связи, который мы смонтировали, вполне пригоден для того, чтобы отсюда взять Солнце в энергетический кокон. Расстояние требует только некоторого увеличения энерговооруженности, но эту проблему я решил. Я уже сказал, что качаю прямо из ядра звезды. Звездой пришлось пожертвовать, и через месяц с небольшим - уточненные данные я вам, разумеется, сообщу - она коллапсирует. Но к тому времени у нас скопится достаточно арестованных кораблей, чтобы, вырвав у них все лишние потроха, вывалив грузы, эвакуировать колонию обратно на Землю. Ведь ни машины, ни продовольствие везти не понадобится - они домой полетят... домой. Где все уже хорошо.
Он запнулся. Мысль, холодным всплеском полыхнувшая где-то поодаль от произносимых слов, не была новой - он гнал ее, но она все равно стояла позади, словно хмурое, напоенное осенним дождем дерево, и время от времени
Он не был уверен, что кораблей хватит.
Это легче легкого было проверить, без всякого компьютера, в уме, - но он запретил себе даже пытаться просчитать, потому что действовать нужно было вне зависимости от того, останутся на Терре люди к моменту коллапса или нет. Если бы Мэлор точно вычислил, что два или, скажем, пять миллионов не удастся втиснуть обратно в до предела облегченные звездолеты, это добавило бы ему мучений, но не остановило бы. Потому что он спасал всю Землю, всю Солнечную систему. Ради этого стоило жертвовать - какими-то долями процента, не больше. Тревога совести была бессмысленна, она выгрызала душу, но пойти у нее на поводу - значило отдаться на волю Ринальдо, который убьет четыре пятых.
Одно Мэлор знал твердо, как если бы это был упрятанный в трепещущих листьях неуверенности крепкий ствол стоящего позади дерева. Убийцей он жить не сможет. Если на Терре останется хоть один человек, - он, Мэлор, спустится с орбиты вниз и черную смерть замученной ради жизни Солнца солнцеподобной звезды встретит рядом с тем одним, или двумя, или двумя миллионами, которых убил, спасая.
И совсем уже некогда было ему размышлять о том, что, коль скоро ни о чем не подозревающих людей приходится за глаза делить на спасаемых и обреченных, значит, в расчеты все же вкралась ошибка. Ее не выявить аналитическим разбором тактики, потому что она - не деловой просчет, но мстительная погрешность против неких истин, которые всегда кажутся слишком общими и вечными для того, чтобы быть применимыми; и не рассудок, а только совесть ощущает противоестественность самой стратегической посылки: один человек молча выкраивает из всех остальных процент потерь. Только совесть, ничего толком не понимая, шепчет: "Обман!" - пока мозг строит ей наперекор безукоризненные, далеко идущие планы; но в тот самый момент, когда уже мерещится, будто самое трудное позади, и жертвы были не напрасны, и уже не придется больше брать себя и других за глотку ради будущего счастья, эти планы с каким-то мистическим, вековым постоянством, и вместе с тем всегда неожиданно, вдруг жидко и скользко выворачиваются наизнанку и, как в шторм лопнувший парус, свирепо хлещут обрывками и своего создателя, и всех, им спасенных.
Мэлор никогда не думал об этом, и тем более теперь ему некогда было забираться в эти дебри, но отволглые листья сомнений трепетали и роняли твердые тяжелые капли, а Мэлор содрогался, превозмогал, старался не раскиснуть и был уверен, что это - мужество.
– Только имейте в виду, - жестко сказал он, - процесс уже пошел. Если вы, скажем, ухитритесь меня взорвать или срочно протаранить генератор в пространстве - все зря, потому что баланс звезды нарушен. В ближайшем будущем она так или иначе либо коллапсирует, либо взорвется. Терра обречена. Я не блефую, Чжуэр. В моей каюте, в левом верхнем ящике стола, вся математика. Покажите экспертам.
Посеревшие губы Чжуэра беззвучно шевелились. Мэлор умолк ненадолго, а потом закричал так, что динамик селектора захрипел от перегрузки, глухо и раскатисто взрываясь на взрывных согласных от хлопков воздуха о микрофон:
– Я не дам вам спалить Землю! Покуражились, безмозглые, хватит!!
Чжуэр непроизвольно встряхнулся, будто пытаясь проснуться.
Но проснуться не удалось. Мир совершил головокружительный оборот. В экспериментальном зале, залитом холодными огнями светильников, с резко отблескивающими гранями пультов, пребывала власть. Дурацкая сталь на двери мешала прийти, дать ей кофе или сок и укрыть ноги пледом.
– Я понимаю, - проговорил Чжуэр медленно.
– Очень рад, - сказал динамик с веселой злостью.
– Тогда постарайтесь мне больше не мешать. Я заблокировался в зале и выйду отсюда только когда смогу окончательно убедиться, что все мои распоряжения выполняются. Помните, Чжуэр, я вам не доверяю! Всем!
– он перевел дух и просто закончил: - Но Землю я спасу.
– Мэлор Юрьевич, - от волнения хрипловатым голосом произнес Чжуэр, а как у вас с едой?
– Черт, - сказал Мэлор после долгой паузы, - как вы точно бьете. Видна школа. Я сам не так давно сообразил, что даже термоса с кофе прихватить не вспомнил. В голове одни формулы.