Доверие

Рыбаков Вячеслав

– Пингвинов хочу, - детским голосом сказал Мэлор.

– Будут тебе пингвины, маленький мой!
– нежно пообещала Бекки. Будешь их с руки кормить, вот так...
– она взяла ладонь Мэлора и поднесла к лицу, подождала мгновение, точно зная, просто физически ощущая, как падает у Мэлора сердце от удовольствия, гордости и ожидания, а потом стала целовать ее, упруго покалывая кончиком языка.

В дверь постучали несмело, но долго и настойчиво, не оставляя сомнений в том, что открыть - нужно. Бекки медленно, с удивлением отступила.

– Мэл, - раздался из-за двери

голос Карела.
– Простите, ребята... Можно к вам? Ответ пришел.

Мэлор метнулся к двери:

– Конечно, можно!

Дверь пропустила Карела, и пламя свечей всполошенно затрепетало, калеча и корча туманные тени на стенах.

– Что?!
– спросил Мэлор.

Карел слегка развел руками. Он выглядел непривычно опечаленно и оттого не авторитетно. Как просто растерявшийся друг, а не начальник.

– Запал они обещали... И вот... Тебя зовут, - произнес он извиняющимся тоном.
– Со всеми расчетами.

– Куда?
– выдохнул Мэлор.
– Когда?

– Срочно, - Карел протянул бланк.
– Читай...

Мэлор прочитал. Опустил руку.

– Можно мне?
– робко попросила Бекки.

– Да, конечно, - ответил Мэлор бесцветно и двинулся к ней, мимоходом выключив кристаллофон.

– И когда?
– спросила она очень спокойно, пробежав глазами скупые серые строки. Мэлор обернулся к Карелу. Карел помялся.

– Сейчас, - сказал он.
– Они прислали катер.

Бекки прикрыла глаза. Зачем же это, подумала она. Зачем же тогда все, если потом вот так?

– Я с тобой, - сказала она.

– Двухместный катер с пилотом, - сообщил Карел виновато. Скоростной.

– Завтра, - предложил Мэлор.

Карел пожал плечами.

– Смотри, голова, - проговорил он.
– Там ясно сказано.

– Но я не хочу никуда!

– Да что ты паникуешь?

– А больше радио не было?
– спросила Бекки.

– Да нет, только вот с пилотом переслали. А что?

– Корабли, - выговорил Мэлор.
– Тут ни слова про корабли.

– Дались вам эти корабли!
– взбеленился Карел.
– При чем тут корабли?

– Только не тяни, - сказала Бекки.

Мэлор судорожно глотнул, глядя на нее.

– Я...
– сказал он петушиным голосом.

Провожать его к переходу пришли все, и каждый пожал ему руку, ведь это было очень странно - чтобы вот так кого-то отзывали вместо ответа. А Бекки поцеловала его, глядя совершенно завороженными, бездонно-черными от боли глазами.

– Я скоро, - бодро пообещал Мэлор.
– Одной ногой там, другой, сами понимаете, уже обратно здесь. Ты тут... это... будь мне верна.

Ее губы задергались, пытаясь улыбнуться в ответ на его вымученную шутку. Не смогли. Тогда она отрывисто закивала, стряхнув слезинки с ресниц, и почти беззвучно прошептала что-то вроде "Мир фар дайн пуным..."

– Что?
– шепнул Мэлор. Она покраснела.

– Старое-старое заклинание. Ужасно старое. Значит, у тебя все будет хорошо.

– У нас все будет хорошо, - сказал Мэлор.

– Пусть будут мне твои беды, - перевела Бекки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РЕШЕНИЕ

РИНАЛЬДО

–

Только еще раз хочу вам напомнить, - сказал Чжуэр.
– Председатель Комиссии буквально несколько часов назад потерял друга и перенес в связи с этим тяжелейший сердечный приступ. Прошу вас, как бы ни сложился разговор, быть предельно корректным и тактичным.

– Я понимаю, - ответил Мэлор.
– Но, знаете... это единственное, что я понимаю.

Наглухо затянутый в плотный черный комбинезон, Чжуэр открыл перед ним дверь. Его высокие ботинки, в которые были заправлены штанины, отчетливо и басовито поскрипывали на каждом шагу.

– Я тоже не все понимаю, Мэлор Юрьевич, - сказал он.
– И тоже не все знаю. Для того вас и пригласили сюда, чтобы все мы могли окончательно разобраться в этой тягостной ситуации.

– Да что случилось-то?
– вспылил Мэлор. Чжуэр ответил едва слышно:

– Тише...

В сумеречной бездне кабинета, за громадным столом сидел миниатюрный человек, и чем ближе подходил Мэлор, тем сильнее сжималось его сердце от какого-то непроизвольного, инстинктивного сострадания. У человека за столом было меловое лицо и больной взгляд. Он очевидно нуждался в помощи; Чжуэр мог бы не говорить ни слова - Мэлор чувствовал, будто в руках у него оказалась хрупкая до прозрачности драгоценная ваза, которую малейшее неверное движение, даже громкий звук могли истребить.

Талантливый мальчик был растерян и напуган и, кажется, возмущен немного. Его оторвали от его девочки и его установки, принесшей ему успех там, где многие мэтры сломались, и позвали к трясущемуся мертвецу невесть зачем; а действительно - зачем? Ринальдо теперь никак не мог ответить себе на этот вопрос и, глядя на приближающегося Мэлора, все пытался - до дрожи в пальцах - заставить себя вспомнить или заново сообразить, для чего он хотел видеть того, кто невольно убил более двухсот тысяч людей за три дня. Не вспоминалось. Мысль снова, как во времена споров с Чанаргваном, бессильно хлопала о какую-то твердь, и не было возможности сформулировать логическое обоснование для этой встречи. Просто оставлять мальчика в неведении - неэтично. А последствия? Мэлор подходил, Ринальдо видел, что с каждым шагом он идет все осторожнее, все бережнее, почти на цыпочках, заботливый мальчик, славный мальчик, - и руки Ринальдо, упрятанные на подлокотники кресла, дрожали все сильнее от панического желания вызвать Чжуэра и крикнуть ему: "Уведите! Встреча нецелесообразна!"

– Здравствуйте, Мэлор Юрьевич. Присаживайтесь.

– Здравствуйте...

– Эксперты Комиссии ознакомились с привезенной вами документацией. Правильно ли я их понял, что создание установки для надпространственной связи - это дело недель, если не дней?

Мэлор пригладил волосы. Оправил свитер.

– Скорее все же недель. Удалось пока поймать лишь общий принцип, он нуждается в экспериментальном подтверждении. Скажите - во время стартов...

– Верно ли я понял экспертов, что фон обломков нейтрино, возникающий при работе ваших генераторов, рассасывается в пространстве почти мгновенно после выключения?