Доспехи Крестоносца
Шрифт:
Ногил молча, поднялся со скамьи, и, взяв пару поленьев из стопки в углу, бросил в камин. Пламя и без того не нуждавшееся в подпитке забушевало еще сильней, быстро пожирая дрова и выдавая снопы искр. Стражник вернулся на место. Дрова мужчина подкидывал вовсе не из-за надобности. Просто Ногил пытался скрыть возникшую неловкую паузу. Стражник наполнил из кувшина кружки по новой, протянув одну Кронну.
– Ну, за знакомство!
– За знакомство!
Глиняные кружки гулко стукнулись друг об друга. Но на этот раз Бренинг лишь едва
Сам Ногил опорожнил кружку за долю секунды, с грохотом опустив ее на стол. Недолго думая стражник вновь наполнил кружку. Недовольно посмотрел на оставшееся вино у Бренинга.
– Допить силенок не хватило?
– немного грубовато спросил мужчина.
– Завтра рано вставать. Негоже провести день с тяжелой головой, - объяснил свой поступок наемник.
– Негоже хозяина обижать!
– пожурил его Ногил.
– Что же касается завтра, так ведь оно наступит только завтра. Чего думать о том, что только еще будет? Ну, будем!
На этот раз мужчины не чокались. Выпили, молча, утерли бороды.
– Эх! Завидую я тебе, Кронн. Вот ты все время путешествуешь. Не сидишь на месте. То ли дело я! Как проклятый вот уже лет шесть просидел в этой богами забытой местности. И вроде уже обжился, а все равно порой сердце так и ноет. На волю просится, понимаешь? Я ведь когда служил, мир повидал. Сколько пар сапог износил! Да и, что врать, крови вдоволь нанюхался. И все равно прежние времена были милей! Тогда кровь по венам бурлила! А сейчас? Застоялась, как в болоте. Выпивкой только и спасаешься.
От переизбытка нахлынувших чувств стражник приложился кулаком по столу. Сам стол агрессию мужчины воспринял спокойно, а вот почти пустой кувшин с вином жалобно звякнул, подпрыгнув.
– Ты сам-то служил?
– спросил он после паузы у Кронна.
– Как не служить, служил, - подтвердил Бренинг кивком.
– Только не в регулярной армии, а наемником. Три года в передовых частях отбарабанил, как проклятый. Нас же коль что, так сразу первыми на мясорубку посылали. Авангард, будь он неладен!
– Понимаю, - сухо кивнул Ногил.
– Сам в подобном очутился. Я ведь как в армию попал - по дурости лет ввязался в пьяную драку да двух стражей жизни и лишил. А там понятное дело выбор не большой: либо кандалы да на рудники, либо в армию, послужить на благо Родине. В пекле я видел эту Родину вместе с Императорской семейкой и всеми этими жирными канцлерами!
– мужчина сплюнул.
– Ну да ладно! Нечего былое вспоминать, раны старые вскрывать. Давай выпьем, Кронн! За павших товарищей, за старые добрые времена!
– Давай, выпьем, - согласился Бренинг. От такого тоста наемник отказаться просто не мог.
Стоило закрыть глаза, как тут же подкрался сон-кошмар. "Огромная белая печь, занимающая половину комнаты и любимое место для детских игр в долгие зимние вечера. Из печи не доносится рокочущее пламя, не прищелкивают поленья, объятые яркими снопами огня".
Горящая на тумбе свеч едва мерцала. Ее света не хватало, чтобы осветить всю комнату и круг света плясал лишь возле кровати монаха. Бризнер с надеждой пригляделся. Но в комнате находился лишь он. Несмотря на позднюю ночь ни Минтес, ни Кронн так и не появились. Неожиданно брат Бризнер ощутил настолько сильное чувство одиночества, что едва не завыл, как волки на свет луны.
"Каждая ночь становится еще невыносимей, - подумал с тоской монах, глядя на пламя свечи.
– Этот страх буквально разрывает меня изнутри, и я полностью в его власти. Боги, темнота и одиночество медленно сводят меня с ума. Ночь убивает меня. А сон давно перестал дарить милость. О, как сон напоминает смерть, они будто брат и сестра".
Брат Бризнер поднялся, принявшись ходить по освещенному кругу.
"Всемогущие, Девять! Но почему мне приходится дожидаться рассвета, словно спасения? Почему вы так немилостивы со мной, с верным слугой готовым ради вас на все?! Почему не можете подарить мне покой? Каждую ночь я вынужден жечь свечи одну за другой, чтобы не уснуть".
Бризнер заметался по комнате, будто в агонии. Ему срочно нужен был хоть кто-нибудь. Любой человек из плоти и крови. Живой. Монах прислушался, пытаясь понять, спят ли в соседней комнате. Но Бризнер не смог не различить ни звука.
– Наверное, спят, - сокрушенно вздохнул монах.
Неожиданно свеча уже плавающая в растаявшем воске мигнула и погасла, погрузив комнату во мрак. Монах вздрогнул всем телом.
"Вот и все. Единственный источник света исчез. Удивительно, как моя жизнь похожа на эту свечу. Она прогорит столь же быстро и незаметно и в один день просто погаснет, не оставив после себя ни следа".
Но тут брат Бризнер встрепенулся. Мужчина решительно покинул комнату. Монах всей душой осознал необходимость в ком-то живом.
Оливер отсутствовал ни меньше получаса. Когда маг вернулся обратно в комнату, затворив за собой дверь Винс уже не находил себе места от скуки.
– Ты где лазил?
– набросился он на товарища, едва тот переступил порог.
– А ты чего не спишь?
– вопросом на вопрос ответил Вэнинг.
– Перехотелось.
– Понятно, - кивнул маг, опускаясь на кровать.
И тон, и изменившееся поведение говорили Винсу о смене настроения приятеля. Вэнинг как-то погрустнел и о чем-то крепко задумался, отчего даже не сразу расслышал вопрос Винса.
– Прости, что?
– откликнулся Оливер.
Винсу пришлось повторить в третий раз:
– Ты стал каким-то смурным. Что-то случилось?
– Да нет. Ничего.
– Вэнинг отмахнулся.
– Не бери в голову. Просто прогулка навеяла на меня кое-какие вопросы.
– Какие, например?
– поинтересовался вор.