Дословный перевод

Шульгина Анна

— Я подумаю, — Алена не собиралась особо таиться от подруги, но предпочла бы преподнести это как-нибудь по-другому. Более мягко и обтекаемо. Хотя, может, и к лучшему. Но все это подождет, потому что Власова, хоть и силилась казаться счастливой и беззаботной, выглядела так, словно вот-вот разрыдается. — Ин, что случилось?

Та качнула головой и опустилась на стул, утыкаясь лбом в сложенные на столе руки.

— Я не знаю, что делать…

— Да помиритесь вы, — Герман осторожно погладила девушку по пальцам. — Это нормально, все ругаются.

— Помиримся. — Оптимизма в голосе не

было совершенно, зато в нем начали прорываться сдавленные рыдания. — У меня четвертый день задержка.

Алена, только собравшаяся отпить чай, преувеличенно медленно и осторожно поставила кружку на стол.

— Тест делала?

— Нет, — Инна уже совершенно отчетливо шмыгнула носом. — Мне страшно…

— Ясно… А раньше такое бывало? Цикл скакал?

— Всегда день в день.

— Но как? Нет, я не в смысле подробностей, просто… Вы всегда предохранялись?

— Ну, да, — Инна растерла по щекам слезы и судорожно вздохнула. — Почти…

— Н-да, и после этого ты ещё удивляешься, — Алена обошла стол и, встав за спиной подруги, обняла её, прижавшись щекой к волосам. — Это если хочешь завести ребенка, получится, минимум, через полгода, а если случайно… Ин, чего ты так переживаешь? Не думаю, что Сергей будет против.

— Понимаешь, мы никогда не говорили об этом, — она повернулась, стараясь стать, как можно ближе. — Как-то повода не было. И не в этом дело. Просто мне же двадцать один. Ну, кто в наше время в таком возрасте заводит детей?! Ни образования, ни карьеры…

— Хватит ерундой страдать! Что тебе мешает получить диплом и устроиться на работу после того, как родишь?

— Ален, да я это знаю, — Власова освободилась, осторожно убрав с плеч ладони подруги. — Но считаю, что слишком рано. Вот ближе к тридцати…

— Когда тебе будет ближе к тридцати, Сергею вот-вот стукнет сорок. Думаешь, он захочет тянуть с этим до пенсии?

— Я про это старалась вообще не думать, — только заметив, что скрутила кухонное полотенце в жгутик, Инна оставила несчастный текстиль в покое. — Просто до меня вчера днем дошло, теперь места себе не нахожу, — девушка глубоко вздохнула, пытаясь загнать слезы поглубже.

— Ну, вообще-то есть альтернатива, только… — Алена нахмурилась, видя, как подруга все-таки снова начала плакать.

— Нет, ты что! Я не смогу, он же живой, — хотя слово на букву "а" произнесено и не было, но Власова машинально чуть ссутулилась, сжимаясь и, сама этого не замечая, накрыв руками живот в защитном жесте.

— Тогда о чем вообще разговор? Тут два варианта, от одного ты категорически отказалась, значит, будешь рожать. И хватит реветь!

Инна, услышав резковатые нотки, икнула напоследок и ладошкой вытерла мокрые щеки.

— Извини, у тебя такие проблемы, а тут я со своими глупостями…

— Забей. От того, что будешь дергаться и держать это в себе, ни тебе, ни мне легче не станет. Но к врачу сходить нужно, сама понимаешь.

— Понимаю… Пойдешь со мной?

— Да я-то пойду, только лучше бы это делать с тем, кто участвовал в процессе. Представляешь, что он скажет, если узнает, что и это утаила? — Алена постаралась замаскировать облегченный вздох. Похоже, истерика у Власовой прошла, едва начавшись, теперь бы ещё убедить эту упрямую

все честно и как можно быстрее рассказать Сергею. В тот факт, что Инна все-таки рискнет сделать что-то ребенку, она не верила совершенно, но лучше уж сразу признаться, а там и послабления режима начнутся — не станет же он ругать беременную женщину. Зато Женька будет счастлив, сестру под венец проводит в экстренном режиме. Ох, ещё бы разобраться, что у них с Власовым…

— Ну, тогда идем за тестом. Я тебе за это гематогенку куплю.

— Давай подождем, пока замки поменяют, а тем временем позвоню, предупрежу, что уходим из дома. Знаешь, после вчерашнего у меня как-то резко пропала тяга к авантюрам, — Алена допила свой чай и кивнула подруге на дверь ванной. — Иди умойся, а то лицо опухло.

— Угу, сейчас, — она притормозила на пороге. — Знаешь, я никогда не могла понять, как можно залететь по глупости, вроде, сейчас столько средств для контрацепции. А теперь даже немного стыдно, что так думала…

— Иди уже, стыдливая. Как будешь Сергею рассказывать?

— Ох… Ну, если учесть, что мы со вчерашнего вечера не разговариваем, то, похоже, придется письмом.

— Ты ещё скажи — электронным! Совсем уже свернулась на компьютерах, — Герман прислушалась. Из прихожей донесся призыв одного из работников, предлагающего хозяйке оценить разрушения. То есть — улучшения. — Ин, позвони брату, предупреди, что нам через часик нужно уйти.

— Ладно.

Осмотр входной двери Герман удовлетворил. Поскольку в таких вещах она разбиралась, примерно, как среднестатистический житель Зимбабве в технологии изготовления ядерного реактора, то только с умным видом покивала, слушая хвалебную песнь специалистов по поводу установленных замков. Отказавшись от оплаты — как выяснилось, Власов припряг для этого задания кого-то со своей работы и строжайше запретил брать хоть копейку — добры молодцы в количестве двух голов вежливо попрощались, ещё раз проконтролировали, запомнила ли Алена, какой ключ от какого замка, и откланялись.

— Все, теперь можно идти.

Инна вертелась перед зеркалом, внимательно разглядывая себя со всех сторон.

— А тебе не кажется, что у меня фигура поменялась?

— Ага, через неделю после зачатия. Ты недавно "Сумерки" пересматривала, что ли? — пока подруга маялась дурью, Герман вытащила из шкафа свободные брюки с низкой талией и блузку, чьи широкие, присборенные на запястьях рукава должны были полностью прикрыть бинты. — Перестань стоять в форме вопросительного знака, и все станет, как раньше, — чтобы продемонстрировать, о чем идет речь, Алена несильно стукнула Инку ладонью между лопатками, заставляя прекратить сутулиться. — Вот видишь.

— Угу. Ален, ты меня одерни, если лезу, куда не надо, но… Вы давно с Женей вместе?

— Часов десять, — Герман, позволив штанишкам лечь у ног темно-синим комком, опустила руки и, закрыв глаза, запрокинула голову. — Ин, я, правда, ничего не пойму. Как разберусь, сразу расскажу, ладно?

— Хорошо.

Власова, притопывая на месте от страха и нервного возбуждения, продолжала вертеться перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон отвлекшись только, чтобы помочь Алены без потерь надеть кофточку.