Досье на адвоката
Шрифт:
— …ездит она и ездит. И нет от нее ни сна, ни покоя людям, — монотонно жужжал голос толстухи.
А тем временем Лизавета Дубровская уже вышла из машины и испуганно рассматривала жертву ДТП. Монро бесцеремонно скинула с плеча руку заступницы и шагнула к ней.
Наверное, виновница наезда решила, что ее сейчас будут бить, потому что схватила в руки увесистый портфель и приняла позу боксера. Но Николетта голосом, не предвещающим бури, спросила:
— Ты и есть Дубровская?
— Да! — с вызовом ответила хозяйка «Пежо».
— Ты знала
— Конечно, — девушка от удивления выпустила из рук портфель.
— Надо поговорить, — только и сказала Николетта.
Толстая тетка, увидев, что обе девицы отошли в сторону и мирно беседуют, а не дерутся и даже не ругаются матом, возмутилась. Она убралась восвояси, поминая «добром» не только водителей-убийц, но и ротозеев-пешеходов, бросающихся под колеса движущегося транспорта.
— …Это все я видела своими глазами, — жаловалась Монро.
— Ужасно, — вторила ей Лиза.
Дубровская прониклась к Николетте доверием и внимательно выслушала историю с печальным концом. Сама же Монро была чрезвычайно рада открыть душу внимательной собеседнице. Подруги-стриптизерки, конечно, были любопытны, но отнеслись к трагедии не столь серьезно, просто как к очередной сводке криминальной хроники. Елизавета же была напугана не меньше Николетты, и это обстоятельство сильно сблизило их.
«Сказать ей, что я знаю убийцу? — не могла решиться Дубровская. — Пожалуй, не стоит. Климов меня предупреждал о том, что лучше до поры до времени держать рот на замке». Но Монро вдруг заявила:
— А ты знаешь, кто убийца?
— Нет.
— Чулочник!
Это слово она произнесла шепотом, но Дубровской показалось, что ясное летнее небо вдруг рассекли молнии и раздались оглушительные громовые раскаты.
— …это маньяк, задушивший нескольких молодых женщин в нашем городе. Неужели ты ничего о нем не слышала? Ты же сказала, что занимаешься адвокатской деятельностью?
Но Лиза смотрела на новую подругу и не могла вымолвить ни слова. Страх парализовал гортань, а ноги стали ватными.
— …рядом с телом Марины нашли белые чулки. Их принес с собой убийца. Ни я, ни Дробыш таких отродясь не носили, — мела языком Николетта.
Когда к Дубровской вернулась способность говорить, она спросила лишь одно:
— Ты не ошибаешься? Марина же не была задушена.
— Он просто не успел это сделать, — сообщила Монро. — Мы с приятелем помешали ему. Ты не представляешь, какой кошмар — находиться в нескольких метрах от убийцы…
Они распрощались с Николеттой. Та отправилась домой заметно повеселевшая, словно сняв с души неподъемную тяжесть. Лиза же едва передвигала ноги. Новое открытие ошеломило ее настолько, что подняться к себе на четвертый этаж казалось ей крайне сложной задачей. Она села во дворе на скамейку, уставившись стеклянным взглядом на стайку воробьев, затеявших шумную возню из-за корочки хлеба.
Итак, если все, что сказала Монро, — правда, значит,
Кстати, а что ее вдруг так удивило? Ведь это было понятно с самого начала. То, что убийца жестоко расправился с Мариной, свидетельствовало о многом. Он не ограбил ее, то есть корыстный мотив его действий можно было исключить сразу. Вряд ли его ужасный поступок был продиктован местью — они мало знали друг друга. О личной неприязни говорить по той же причине не приходится. Значит, речь идет об убийстве, сопряженном с какими-то тайными причинами, известными только самому кровавому палачу…
— Лиза… Лиза! Что с тобой? — на ее плечо легла чья-то рука.
Это был Андрей! Дубровская вздрогнула, будто через ее тело пропустили электрический ток.
— Ты такая бледная! Тебе плохо?
Елизавета уставилась на Архипова, плохо соображая, каким волшебным образом он перешагнул из ее мыслей в реальность.
— С кем это ты только что разговаривала? — спросил он.
— Это Николетта — танцовщица из «Полночного бриза», — механически ответила она.
— Подруга убитой?
— Да… — помертвевшими губами произнесла она.
Что она сделала! Зачем только она ему это сказала? Всему виной дикий стресс, пережитый несколькими минутами раньше. Он, должно быть, все понял!
Но Андрей насвистывал что-то себе под нос и не подавал вида, что нечаянное известие Лизы его заинтересовало.
— Тебе просто необходимо проветриться, — сказал он. — Может, прогуляемся в парке?
«Где ты придушишь меня за первой попавшейся елкой?»
— Извини, Андрей. Ты прав, я себя чувствую отвратительно. Мне нужно подняться к себе.
— Я с тобой?
— Не стоит, — покачала головой Лиза. — Как-нибудь в следующий раз.
Дубровская не могла вспомнить, когда именно у нее возникла идея получить консультацию психолога. Ей просто необходимо было поговорить с человеком, который мог профессионально ответить на ее вопросы, не удивляясь и не выпытывая, почему, собственно, ее интересуют столь странные вещи.
Вениамин Каретный — вот кто ей должен был помочь. Мамин протеже, кандидат в мужья, сынок обеспеченных родителей, директор психологического центра…
Центр психологической помощи «Эго» ей удалось разыскать без особого труда. Папаша Вениамина позаботился, чтобы наследник делал деньги в престижном районе города, обслуживая богатую клиентуру. Просторный офис, выдержанный в приятных пастельных тонах, полотна модных художников, симпатичная девушка-администратор — все свидетельствовало о том, что врачевание людских душ поставлено в этом заведении на крепкую коммерческую основу и приносит неплохую прибыль.
— Директор ведет прием пациентов только по предварительной записи и в строго отведенные для этого дни, — сообщила администратор, растянув губы в резиновой улыбке. — Я могу порекомендовать вам другого специалиста.