Досаждение
Шрифт:
Он сдержал свое слово. Почти. Черный не приставал, но его пальцы не давали покоя Полине ни на минуту. Отвлечься ей не помогла даже романтическая комедия, которая, к сожалению быстро кончилась, и на смену ей пришел фильм ужасов.
Девушка уже совсем потерялась в ощущениях и не знала, от чего вздрагивает больше, от того, что Захар проходится костяшками пальцев ей по спине и целует за ушком или от того, что страшный демон преследует героиню на экране.
После фильма Захар потребовал, чтобы она повернулась к нему и тихонько пела, после чего уснул, а вслед
31
Захар сидел в переговорном зале и вполуха слушал то, что увлеченно обсуждали несколько мужчин в строгих деловых костюмах. Андрей Павлович собирался строить новый завод по изготовлению сельскохозяйственной техники, поэтому дебаты были бурными. По предварительной смете не сходилось несколько пунктов, и это приводило в ярость Черного старшего.
— Захар Андреевич! Как вы считаете, пятый блок нужно перестраивать? — обратился он к сыну, заметив его отстраненность и невнимательность.
— Как юрист, я считаю, что без нужной квадратуры мы не выполним все пункты для вхождения госпрограмму. По поводу остального задайте лучше вопрос проектировщикам, которые неправильно распределили площадь.
Андрей Павлович удовлетворенно хмыкнул и с гордостью взглянул на сына:
— Прав, во всем прав. Перейдем к плану выставочного зала.
Захар же все собрание думал о том, как утром оставил спящую Полину в своей квартире и о том, что она наверняка сбежит, как только проснется. Даже жалко, что Бес в загородном доме у отца, иначе он приказал бы псу охранять, и его маленькой слабости пришлось бы остаться…
После окончания совещания отец попросил сына задержаться, и когда они остались в переговорной одни, сразу перешел к делу:
— Расстанься с Диной на дружеской ноте. Не хочу ссориться с Игнатом.
— Отец, мы не встречались с Золотаревой, — холодно парировал сын.
— То есть то, что ты спишь с ней уже пару лет — ничего не значит? Или вчерашняя гостья, а у тебя ведь была девушка, это серьезно?
— Я считаю нужным посвящать тебя в то, кого трахаю. Ты ведь меня тоже не посвящаешь?
— Захар! — предупреждающе прорычал отец и подался вперед, — тебе не восемнадцать, а двадцать пять. Пора задумываться о семье, детях. В моих интересах ваша свадьба с дочерью Игната, но если ты выберешь любую другую, я не буду вмешиваться. Главное — внуки.
— Знаешь, я ведь не виноват, что ты бесплоден. Пролечись, роди себе другого сына, если торопишься. Только со мной такие разговоры больше не заводи.
— Все не можешь мне мать простить? — лицо Андрея Павловича исказала гримаса боли, но Черного младшего это совсем не тронуло.
— Не могу.
Захар вышел, громко хлопнув дверью и быстрым шагом направился к лифтам. Если он прямо сейчас не увидит Полину, то взорвется и разнесет офис отца и всех его сотрудников заодно.
Мать… Отец вспомнил его мать. Ту, о ком Захар никогда не хотел с ним разговаривать…
Пока лифт нес его вниз к подземной парковке, Черный вспоминал
Он рос с дедом и матерью и до десяти лет понятия не имел, кто его отец.
Сбор ягод, уход за лошадьми, охота — всему этому его научил Семен Прокофьевич. Большой деревянный дом, электричество с перебоями и печь, растопленная дровами. Старенький автобус, возивший его вместе с другими детьми в школу в соседний поселок, а поездки в районный центр с дедом только раз в пару месяцев, чтобы закупиться керосином и продать дичь — всё это было привычными занятиями Захара. По сравнению с сегодняшней его жизнью это было полным отсутствием цивилизации, но именно тогда он чувствовал себя по настоящему счастливым и живым.
Все пошло под откос после одного дня. Тогда кто-то из мальчишек на улице сказал, что Захар нагулянный.
— Моя мамка сказала, что твою дядька приезжий изнасиловал, и она тебя родила от него.
Чёрный сломал тогда мальчишке нос, а на вопросы матери о сбитых кулаках отмолчался. Та покачала головой, но допрашивать не стала. За это он её и любил больше всех в этом мире. За то, что понимала сына с полуслова и никогда ни в чем не обвиняла. Положит он, бывало, голову ей на колени и молчит, а мать перекинет русую косу через плечо и тихонько поет. Эти минуты были самыми счастливыми. Все меркло по сравнению с тихой песней, усмиряющей внутренних демонов Захара, и весь мир становился не важен, когда мать осторожно гладила сына по голове и нежно перебирала жесткие короткие волосы.
Она умерла через месяц. Одна из комнат а старом дедовском доме загорелась, и мать задохнулась дымом. Дед после смерти единственной дочери сильно сдал и в один из дней объявил внуку, что отправляет его к отцу.
— Не поеду! — упрямо ответил Захар, заочно ненавидевший человека, которого никогда в жизни не видел.
— Я умру скоро, внук… А отец твой — человек очень богатый. На ноги тебя поднимет.
— Раз богатый, почему не помогал нам с мамой?
— Не знал он о тебе. А после смерти Людмилы я ездил в райцентр и номер его через знакомых нашел. Завтра он приедет на тебя посмотреть.
— Я с ним не поеду, — Захар впервые после смерти матери едва сдерживал слезы, хотя и слыл по деревне очень сдержанным ребенком, который почти никогда не плачет.
— Поедешь, внук. Люда так хотела. Да и мне немного осталось на свете жить, останешься сиротой.
Захар хорошо помнил, как ко двору подъехала вереница черных тонированных автомобилей. Тогда добрая половина соседских детей высыпала на улицу, чтобы получше рассмотреть гостей Семена Прокофьевича.
Отца Черный узнал сразу. Среди приехавших мужчин он выделялся не только ростом и крупным телосложением, но манерой держаться: в каждом неторопливом движении незнакомца читалась уверенность и жесткость. А когда его тяжелый взгляд остановился на Захаре, мужчина пораженно замер.