Дорогой плотин

Ваон Андрей

— Ну, я понял. А мы с тобой как изменились? Чем таким на нас повлияло, если ничего особенно не произошло — школа, институт. Как у многих.

— Не скажи. Случилась такая цепочка, что мы вот тут оказались. Вряд ли ж случайность?

Иван задумался. Они вновь шагали по дороге, былой бодрости уже не было, за день нахожено было немало, усталость цепляла вялые ноги, накидывала теней на лица.

— Может, и не случайность, — согласился Иван. — Ведь я сколько ещё раз пытался перейти там, у нас — и ничего. А тут раз,

щёлкнуло — надо идти! И сразу случилось. Так чего, выходит, там, в детстве тренировка, что ли, была? А сейчас всё по-серьёзному?

— Не знаю, Ваньк, не знаю. Твои видения, твои переходы — знать, тебе и карты в руки, Андрей помотал головой. — Слушай, пора бы уже нам ночлег искать. Может, как раз за мостом слезем и возле реки поищем чего? Там кусты хоть какие-то, дрова есть. Чайку сделаем, а? — он указал вперёд.

— Это да, надо бы уже и отдохнуть. Устал, как собака, если честно. А за два дня надо будет километров шестьдесят отмахать ведь.

— Сколько?!

— А может, и поболе. Мы ж ехали часа полтора, а гнал он прилично. А чего ты? Сорокес сделаем, нормально будет.

— С тобой свяжешься, никакой жизни не будет, — заворчал Андрей, слезая с дороги на перпендикулярную тропинку.

— Так это, так же интереснее? — робко поинтересовался Иван.

— Интереснее ему, — продолжал бурчать Андрей, шлёпая по лужам.

Они продвинулись ещё немного и вышли к прибрежному кустарнику. Внизу вяло шебуршился Абакан. Тропинка вывалилась на небольшую полянку со следами костра.

— Загажено, конечно, — Иван окинул взором помойку кругом. — Но сойдёт для ночёвки, а?

— Вот ведь свиньи! И чего, если мы бы здесь родились, то, думаешь, такими же были бы? Спокойно бы глядели, да ещё и своего подбросили? Тьфу! — возмутился Андрей, пнул консервную банку и стал доставать из рюкзака продукты.

— Ну, чего, где-нибудь здесь и заляжем? Подстилку тут кинем, а?

— Да, давай. Я водички вскипячу, макарончиков сварим.

Они по-быстрому наладили нехитрый походный быт. Сгребли мусор в кучу, расчистили от веток место под лежанку, натаскали плавника для костра, расстелили старое одеяло, набросав под него сухой травы. На костре забулькало.

— Жрут маленько, — Иван звонок прилепил комара к щеке.

— Да несильно уж, всё-таки август.

— Но я под сеткой буду спать.

— Конечно, ночью навалятся. Особенно перед рассветом.

— А вот так прибрались, костерок горит, варится еда, и вроде бы всё то же самое, как у нас, — мечтательно проговорил Иван.

— Так это ж вечные дела: костёр там, вода. Хотя воду видишь, сами же с тобой перекрыть хотим. Вот, может, они тут, вообще, всё перегородили — вспомни, чего водила рассказывал? Так что не факт, что течёт всё то, что у нас текло.

— Зато мы делаем ракеты, и перекрываем Енисей. Андрюх, ну а как, как иначе?

— Да вот не знаю, я как! Про что и говорю, что путано

и непонятно в душе?. Думаешь, мне не охота делать великие дела, перелопачивать всё вокруг? Да когда даже огород вскопаешь, и то удовлетворение. А тут стройка такая! Конечно, удовольствие, чувство жизни. Но только иногда и призадумаешься, а после путешествий с тобой, так, вообще, голова трещит от мыслей. Как бы так сделать, чтобы сооружать, но не ломать; строить, но не корёжить старое; подчинять природу, но не ломать ей шею; не плыть по течению, но и не иссушать это течение к чертям? Как найти тот баланс и грань, но которой сбалансировать?

— Мне дед Андрей, знаешь, чего говорил?

— Чего?

— Не сиди, сложа руки, но и смотри вдаль, чего там в этой дали руки понаделывавают. А я ему — как увидеть, чего получится? Это я ещё мелкий был, а соображал. А он — а ты смотри, чтобы людям было до?бро от деяний твоих. Да детям этих людей, да внуками. Так ладно и получится.

— Ну и чего? А как понять, что такого сделать, чтобы внукам было хорошо? Вот мы сюда заехали, тут, по идее, наши внуки могут быть. Чего мы им хорошего понаделали? Море рукотворное, чтобы купаться?

— Опять ты за старое! Я ж тебе говорил, что, может, это не самое лучше решение энергетических проблем — ГЭС наши пресловутые — но, на данный момент… тьфу! — Иван за разговором забылся, — На момент нашего шестьдесят девятого, мне лично представляется лучшим решением. Атомные кажутся много опаснее для природы, земли, потомков. Или сидеть без энергии — но это другой полюс, это сидеть, сложа руки. А обидно: столько знаний, умений, технологий, а применить некуда. Жизнь утекает мимо, не оставляя следа. Душа пустеет.

— А не думал ты, чтобы направить все вот эти знания и умения, про которые ты сказал, как раз на придумывание, как энергию в нужном количестве достать, не корёжа природу совсем?

— Как так совсем? Совсем не получится, мы своим рождением уже наследили.

— Хорошо, хорошо. Имел ввиду, чтобы усилия были направлены не на эффективность добычи энергии, то есть, не на то, чтобы как можно проще, с наименьшими затратами получить джоули, а так, чтобы пусть и дорого обойдётся, да поменьше разрушения планетарного будет. Вот как-нибудь так.

— Так вот, гидроэлектростанции всем этим требованиям и отвечает.

— Ага, а как насчёт аварии, которой стали свидетелем?

— А тут я бы спихнул на недобросовестность эксплуататоров, а никак не на создателей и творцов.

— Эх, Ваньк, по-моему, идеализируешь ты Союз.

Иван удивился словам друга, вылупился на него сквозь дым.

— Не, ты не думай, что я крамолу какую задумал! Ты ж меня тыщу лет знаешь. Я ж комсомолец, в конце концов! Уставился, как на врага народа, — Андрей заглянул в котелок. — И давай уже пожрём, в конце концов. А то желудок прилип к позвоночнику.