Дорогой плотин
Шрифт:
— Не знаю, у меня раскладка по тридцать девять кило была, — пожал плечами Иван. А теперь выходило побольше для мальчиков. Не говоря уж про то, что теперь и в среднем было больше сорока — ведь Андрей не был столь дотошен в сборах.
— Не боись, Ольк, дотянем. Будем есть побольше, вот и облегчимся, — обнадёжила подругу Таня.
Они запихали нефасованные вещи по рюкзаками и пошли, покачиваясь по берегу в сторону от деревни.
— Рядом с водицей пресной бы забазироваться.
— Так вон же озерцо, мы с другой стороны встанем, и вода рядом, и жители не должны
— Да придут всё равно, погостить.
— Придут, конечно.
Больше того, местный люд подошёл прямо на пирс. Дружелюбно улыбаясь, чукчи стали наперебой предлагать оленей, мол, столько барахла не унести. Ольга воодушевлённо начала узнавать цены.
— Никаких оленей! Спасибо, граждане, но нам не надо ничего.
— Очень тяжелый багаж, да, — зацокал пожилой чукча.
— Справимся, — продолжал отнекиваться от помощи Иван.
Ольга вздохнула, но делать нечего — командир велит, надо слушаться.
— Не переживай, Оль, притерпимся. Похудеем, опять же, — успокоила её Таня.
— Ноги мускулистыми станут, спины горбатыми, — закивала уныло в ответ Ольга. А ведь Андрей и так расстарался — раздул свой рюкзак вещами жены до предела, увеличив его вес раза в полтора. Теперь шёл, напыжившись, с красным от напряжения лицом.
— Ничего, ничего, — пыхтел он.
Чукчи, наконец, отстали, убедившись в бесплодности своих уговоров и железобетонности Ивана. Ребята шли ещё около часа, углубляясь в материк и отходя от посёлка.
— Это чего, вдоль этой реки будем идти? — сквозь тяжёлое дыхание спросил Андрей. Они двигались по берегу прозрачной, явно холодной реки.
— Ага, Лорэн или Люгрэн, — подтвердил Иван. — Потом сделаем перевал и выйдем к озеру. Там задневуем. Хотя, конечно, для бани нам океан нужен. Плавник только на берегу может быть морском.
— Вот те раз! — удивилась Таня. — Нет уж, мальчики, давайте вы нам, как хотите, но хоть на примусе тёплый помыв нам обеспечьте.
— Сделаем, — кивнул Иван. Кивнул, но про себя заворчал — бензина было не бесконечное количество, чтобы тратить его на согревание воды не для еды. — Так, ну, чего, падаем?
Ольга с радостью повалилась на мелкую прибрежную гальку.
Остальные тоже скинули рюкзаки, присели. Чуть вздохнули, да приступили к установке лагеря. По первому разу работа не шибко спорилась: повозились с палатками, не могли сразу найти то, достать это. Но, в конце концов, разобрались, уселись готовить ужин.
— Ничего, жить можно, — поев, Ольга повеселела. Прихлёбывала горячий чай.
— Смотри-ка, печенки даже не рассыпались! — удивился Иван сохранности сладкого. Он планировал мармелад, сахар да шоколад. А тут такие излишества — позаботились девчонки.
— А ты думал? Женщины не только обуза, — Таня грела руки о кружку и глядела вдаль. — Да. Без костра не так уютно.
— Тут, вообще, должен заметить, сурово, — Иван начал сердиться.
— Ладно, не пыхти, — слегка подтолкнула его в плечо Таня. — Но согласись, готовиться к сложным испытаниям и вкушать их в действительности, разные вещи? Дай привыкнуть-то.
— Просто есть вероятность, что будет не привыкание появляться,
— И чего делать?
— Настраиваться на борьбу постоянную. В первую очередь, с собой. С природой мы с Андрюхой постараемся забороться за вас.
— То есть, хочешь сказать, что главная задача, вам несильно мешать? — скривила бровь Таня. Ольга тоже напряглась.
— Это очень грубо, — неуклюже улыбнулся Иван, — но, по сути, верно.
— Хм, значит, всё-таки за слабачек нас принимаете, ладно, — Таня будто бы разозлилась.
Было ли то хитрый план Ивана, или так само получилось, неизвестно. Но злой настрой девчонок не раз позволял избегать женских истерик и общей напряжённости в походе. А сейчас Таня быстро проглотила возмущения — не время было создавать брожения в коллективе. Взглядом осадила и Ольгу. Парни вроде ничего и не заметили, Андрей уж точно увлечённо уплетал печенья, не особенно следя за привычными шутливыми как будто перепалками. Иван, если чего и почувствовал, то вида не подал.
И пошла походная жизнь, не простая, а очень даже сложная. Поначалу втягивались, километров в день проходили немного, но, главное, принципиальных препятствий не было: обувь была подходящей, рюкзаки не тёрли, палатки не текли, примус горел. Постепенно приноровились, делали километров по двадцать в день, пока шли по удобной долине реки, плоскими её берегами. Сложнее пришлось, когда попёрли в гору. А на самом перевале даже шли с перевалками — сразу со всем грузом на хребте в такой уклон идти было тяжеловато. За восемь дней вышли к озеру. Здесь запланировали отдохнуть и соорудить баню. До этого «моржевали» каждодневно все, не исключая и девчонок. Погода благоволила — один раз прогрело даже градусов до двадцати. Но на днёвке запланировали нагреть воды, обмотать палаточные колья палаточной же плёнкой, да помыться, как следует.
— Хорошо, что не коса до пояса, — проговаривала после бани довольная Таня, расчёсывая чистые волосы.
Выдался солнечный и даже тёплый, по-настоящему, по среднерусским меркам, день. Но снег, шлепками разбросанный, всё равно виднелся по окружающим озеро сопкам. Озеро Коолен не было сказочной красоты. Суровое, ограждённое безжизненными скалами с одного берега, оно мягко выплывало на песчаную отмель другого. Узким изгибом подчёркивая своё тектоническое происхождение.
— От выхода из озера нам рукой уже подать до Уэлена, а там уже, считай, и мыс Дежнёва, — Иван разлёгся среди камней, подставляя голый торс низкому солнцу. Наслаждался чистотой и отдыхом.
— И что, всё, конец твоим мечтаниям? — спросила Таня.
— Чего это конец?
— Ну, как же — всё выяснишь, всё поймёшь.
— Если чего-то такое и получится, то это будет только начало. А если не выгорит, значит, дальше будем искать.
— Покой нам только снится?
— А ты думала?
— Я думала! Я, знаешь ли, много чего думала…
— Не, мы, конечно, поженимся, киндера скорее заведём. И не одного. Это понятно, — буднично брякнул Иван. Таня аж расчёсываться перестала. Улыбнулась тихонько, качнула головой, но продолжила занятие.