Дорогие девушки
Шрифт:
Они выпили.
— Ну а теперь, — сказал Александр Борисович, — расскажите мне о себе. Вы, должно быть, студентка?
— Почему вы так решили?
Турецкий пожал плечами:
— Не знаю. Есть в вас что-то… юное и свежее. Что-то незамутненное бытом.
Девушка прыснула от смеха.
— Во мне-то? Что вы, Саша, я совсем старуха. За свои тридцать лет я прошла огонь и воду.
— А как насчет медных труб?
— Вот с медными трубами у меня не сложилось, — со вздохом ответила Марина. — Все больше огонь и вода.
— Ну,
— Я тоже так думаю, — с улыбкой согласилась Марина.
— Так кто вы, Марина? Кем работаете? Чем занимаетесь по жизни?
— Я… — Женщина на мгновение задумалась, потом договорила совершенно спокойным голосом. — Я архитектор.
— Вот как? — «Врет мастерски, — подумал Александр Борисович. — Я бы, пожалуй, так не смог».
— Да, — кивнула девушка и добавила, не моргнув глазом: — Проектирую дома и все такое.
— Я мог видеть что-нибудь из ваших работ? — поинтересовался Турецкий.
— Вряд ли. — Марина отпила глоток вина и вздохнула. — Знаете же, какая сейчас жизнь. Архитекторы проектируют либо банки, либо дома для нуворишей.
— А вы?
— Дома, — грустно ответила Марина. — На самом деле это не так уж плохо. Иногда попадаются клиенты, у которых есть хоть какой-то вкус. Правда, в весьма зачаточном состоянии. Моя задача — угадать, чего хочет клиент, и попытаться сделать проект не слишком вульгарным.
— Получается? — осведомился Александр Борисович.
— Редко, — ответила Марина. — Быстро разбогатевшие люди, как правило, очень упрямы. Они считают себя чуть ли не финансовыми гениями, и уверены, что отлично разбираются не только в денежных делах, но и в искусстве. Переубедить их в чем-то очень трудно.
— И что тогда?
— Когда?
— Ну, если не удалось переубедить. Вы бросаете работу?
Марина со смехом покачала головой:
— Нет, конечно.
Турецкий смотрел на девушку и не переставал удивляться. Он думал, что придется вытягивать из нее информацию чуть ли не клещами, и совершенно не ожидал с ее стороны такой раскованности и разговорчивости.
«И ведь не боится, что могу разоблачить, — с удивлением, граничащим с восхищением, думал Турецкий. — Удивительная самоуверенность. А какой артистизм. Ну-ка, красавица, попробуем тебя „достать“.
— А какой стиль нынче в моде у нуворишей? Барокко? Рококо?
— Скорее, ампир! — со смехом сказала Марина. — Они ведь считают себя маленькими императорами своих маленьких империй. Этакие Наполеоны-недомерки.
— Наполеон тоже был недомерком, — заметил Александр Борисович.
— Ну тогда Наполеоны-гномы! — засмеялась девушка. — Гномы, которые тащат к себе в норы все, что блестит. Если колонны, то из мрамора. Если бассейны, то из малахита. А уже если взбредет в голову повесить куда-нибудь пару ангелочков, то будьте уверены — они будут отлиты из настоящего золота.
Александр Борисович
«А может, это вовсе не она? Я ведь мог ошибиться. Хотя Шилова ее тоже узнала. Но ведь и она могла ошибиться! Бывает, что люди очень похожи, хотя… А черт, кого ты обманываешь, Турецкий!»
— Вы что-то сказали? — спросила Марина.
— Я? Нет. Просто задумался. Вы очень интересно рассказываете про свою работу. Я даже представил себе эти дома — с мраморными колоннами, золотыми ангелочками!
— Завидуете? — насмешливо прищурилась Марина.
— Есть немного, — с улыбкой ответил Турецкий.
— Зря. В этих домах невозможно жить. В них можно только…
Однако, что можно делать в этих домах, Турецкий так и не узнал, поскольку к столику подошел официант, и девушка замолчала.
Марина дождалась, пока официант уйдет, взяла в руки нож и вилку и с любопытством уставилась на тарелку.
— Значит, вот какие они — ваши рисовые блинчики, — проговорила она. — Что ж, попробуем!
Попробовав, она прикрыла глаза и с наслаждением проговорила:
— Вкуснятина. У меня с мясом, а у вас с чем?
— Тоже с мясом, — ответил Турецкий, с неменьшим удовольствием, чем Марина, уплетая свои блинчики.
Некоторое время оба были заняты блинчиками, потом Марина заговорила снова.
— Извините, Саша, я все болтаю и болтаю. А вы про себя так ничего и не рассказали. Кем вы работаете?
— Я инженер, — сказал Александр Борисович.
Девушка недоверчиво прищурилась.
— Вы не похожи на инженера. У вас для этого слишком строгое лицо и проницательные глаза.
— Кто же я, по-вашему? Милиционер?
Как ни вглядывался Турецкий, но при слове «милиционер» лицо у девушки даже не дрогнуло.
— Вовсе нет! — со смехом сказала она. — На милиционера вы не тянете. Скорее, какой-нибудь начальник. Допустим, начальник отдела планирования какой-нибудь крупной фирмы.
— Звучит неплохо, — усмехнулся Александр Борисович. — И все-таки я инженер. Хотя был бы не прочь возглавить какой-нибудь отдел.
— У вас тоже все впереди, — бодро сказала Марина.
— Думаете? — Турецкий грустно покачал головой. — Мне не тридцать лет, мне намного больше.
— Вам лет сорок пять или около того, — сказала Марина. — А для мужчины это не возраст. И пятьдесят лет не возраст. У мужчины, если он за собой следит, вообще нет возраста.
— Вы думаете, я из тех, кто следит за собой?
Женщина внимательно посмотрела на Александра Борисовича и качнула головой:
— Не совсем. В последнее время вам на голову свалилось много неприятностей, и вы почти плюнули на себя. Стали попивать водочку на сон грядущий. Да и с утра иногда пропускали стопку-другую. Но думаю, что все ваши неприятности уже позади. И сегодня вы выглядите если и не на миллион, то на пару сотен тысяч точно!