Дороги
Шрифт:
Марина вынула полулитровую бутылку из охлаждаемого бокса и протянула большую таблетку от похмелья, предусмотрительно купленную в аптеке по пути.
— Держи, пивец. — Произнесла она с усмешкой.
— Спасибо, спасительница. — Петр вынул из кармашка в сиденье термокружку, бросил в нее таблетку и залил минеральной водой. — Напомни, что им от нас нужно.
— Мартовский проект помнишь, который в стол убрали из-за мутного контрагента, у которого случились финансовые проблемы?
— Конечно, такое не забудешь.
—
— Твари. — Петр сделал глоток и нечаянно отрыгнул. — Такой отдых испортили. — На будущий год надо сюда с Тёмкой приехать. Вылечить его гаджетозависимость.
— А отец как же? — Марина представила, как к нему в течение года никто из родных не приедет. — Он сказал, что вылечил Тёмку от телефона самолетом.
— Ну, сперва к тестю съездим, поживем у него с недельку, запасемся витаминами, а потом в Зарянку. Надо как раз подгадать, чтобы на праздник Ивана Купала попасть. Я слышал от тех, кто уже не первый год здесь тусит, что это весьма уникальная традиция, корнями уходящая в древнеславянские языческие традиции.
— По мне так полный разврат. — Фыркнула Марина.
— Не согласен. Разврат это беспорядочные связи, а тут какое-то таинство, замешанное на эротике.
— Приглянулись тебе девки из персонала. — Усмехнулась Марина.
— Ну, кастинг неплохой, признаю. А традиционные одежды хорошо подчеркивают их женственность. Идет такая, как плывет и только белое платье на попе туда-сюда, туда-сюда. А когда они моют ножки, приподнимая подол сарафана выше колен, это вообще самый крутой стриптиз, который я видел.
— Ты еще не протрезвел что ли? — Марина посмотрела на мужа через зеркало заднего вида.
— Честно говоря, и не хотелось бы. От мыслей о работе становится тошно. — Петр лег на сиденье и поднял ноги вверх к потолку. — Мужики мне уже имя подходящее придумали, Пересвет. — Он вздохнул.
Марина рассмеялась.
— Ты Пересвет? А кто Челубеем будет? Ты туризм с эмиграцией не путаешь? Одно дело отдых, а другое работа. Видал, как они суетились, когда узнали, что хозяин едет? Хотя, ты же на речке был, ничего не видел. Женщины отдувались за всех.
— Надоел мне город, суета, постоянная тревога и бесконечная гонка. Тишины хочу, суетиться раз в год, когда начальник изволит отдохнуть, а остальное время ходить с мужиками на луг, косить сено, убирать навоз, что там еще надо делать?
— Клюкву замачивать в кислой капусте.
— Блин, как это заманчиво звучит. У меня даже желудок заработал в предвкушении. — Петр мечтательно уставился в прозрачное стекло панорамной крыши. — Тимоху вот как учить без денег? — Задал он вполне очевидный
— Ну, прекрати, Петь, ну, какой кузнец. А кто ему в пару? Доярка? Или как там у них, молошница?
— Конечно, пусть сын учится, станет архитектором. Мы свою жизнь просираем потихоньку и ему такую же желаем.
— Так, папаша, вижу, ты отравился воздухом свободомыслия и лени. — Рассердилась Марина. — Наш сын вырастет образованным человеком, а от ошибок, совершенных нами, мы его убережем.
Петр посмотрел на жену уставшим взглядом.
— Ты себя-то помнишь в возрасте двадцати лет? Много ты слушала родителей? Он не станет нас слушать. Мы столько раз в его присутствии жаловались на нашу работу, что он считает нас людьми неспособными выбирать правильные варианты. Когда он повзрослеет, то окончательно убедится в нашей неспособности помочь ему советом и сделает все те же ошибки, что и мы. Нам нужна карьера, встать на ноги, взять ипотеку, машину, завести позднего ребенка, а потом выгорание, чувство, что жизнь свернула не туда.
— А как надо? — Спросила Марина.
— Надо так, чтобы мы могли к твоему отцу ездить хотя бы два раза в год. Взять и свалить на Новый год или на день его рождения. Чтобы ни одна тварь не вздумала звонить нам и слать ультиматумы. Тесть живет один, весь год просыпается в одиночестве, ложится спать в холодную постель, а мы, как рабы, исполняем приказы хозяина. А кто нам важнее, они или твой отец? Сама же понимаешь кто. И Тёмка нас путем не видит. Давно ты с ним уроками занималась?
— Ну, ты вообще с ним не занимаешься. — Марину уязвило замечание мужа.
— Зато мы с ним на выходных на великах катаемся и бургеры едим.
— Так, мужики, я же вам запрещала травиться этой дрянью. — Марина повернулась назад и строго посмотрела на мужа.
— Может они и отрава, но запретный плод всегда сладок. Вот как сегодня пивко на берегу. Как пацаны сбежали. — Петр широко улыбнулся. — Такого вкусного пива я еще не пробовал. Мы были как заговорщики, устроившие бунт против строгой власти.
— Да вы алкоголики, а не заговорщики. Не надо придумывать себе высокопарные оправдания.
Петр хотел возразить, но в этот момент машину качнуло. Он поднялся, решив, что их слегка стукнули. Оказалось, что это очередной сейсмический толчок. Светофор впереди медленно раскачивался, мигая красным сигналом.
— Вот, еще один повод выбираться из многоэтажной Москвы. — Заметил Петр. — Когда-нибудь тряхнет так, что все спальные районы превратятся в склепы вечного сна.
— Типун тебе на язык. — Марина суеверно испугалась, считая, что любое страшное пророчество рано или поздно сбывается. — Мы же образованные люди и знаем, что в наших краях сильных землетрясений быть не может.