Дороги
Шрифт:
– Это правда, ну то, что он сказал?
Я кивнул:
– Неправды он тебе не говорил.
– Но ведь я же жив. Я - это я.
– Конечно жив, и конечно ты.
– Как-то все странно, словно во сне… Но ведь я - это всё равно я.
– Никто с этим и не спорит.
– Но Рэй сказал, что собрал меня из чужих воспоминаний.
– Ну и что тут страшного.
– Не знаю… Да, страшно.
Он сел на кровати и обхватил голову руками.
– Успокойся.
– Я и так спокоен, даже чересчур спокоен.
– Не очень-то
– Я хочу отсюда выйти.
– Пока еще рано, тебя еще не вылечили до конца. И тело твое еще не восстановлено.
– Не из реальности, а хотя бы из палаты.
Рэй, хоть и исчез, но, очевидно, всё внимательно слушал (да и смотрел наверно тоже). И после этих слов Реля за изголовьем кровати возник табурет, на котором была аккуратно уложена одежда. Этим Рэй показал, что выход из палаты разрешает и даже одобряет.
– Без проблем, одевайся и пойдем.
Мальчишка оделся очень быстро, меньше чем за минуту. И мы вышли наружу. Снаружи снова было раннее утро. Очевидно, и тут не обошлось без Рэева вмешательства - временем в этом мире он мог управлять по своему усмотрению. Но и тут он был прав - лучше мальчишке оказаться в спящем поселке, чем в центре толпы.
– Что это за поселок? Кто тут живет?
– Живут здесь ребята, которых Рэй лечит в клинике, поселок специально для них и создан.
– А почему тогда никого не видно?
– Потому что сейчас утро, раннее утро. Все еще наверно дрыхнут без задних ног.
– Я тоже буду здесь жить?
– Этот вопрос следовало бы задать Рэю. Но думаю, что да. И причем довольно долго, если так. Здесь время ускорено в пятьдесят раз.
– Почему так быстро?
– Для того чтобы живущие тут ребята успели что-нибудь узнать и чему-нибудь научиться.
– Чему научиться?
– Чему захотят научиться, - улыбнулся я.
– И я тоже смогу научиться чему захочу?
– В твоем случае вообще всему, чему Рэй сумел бы тебя научить.
– Тогда я совсем не против того, чтобы провести тут несколько лет. Я хочу стать звездолетчиком, научиться всему тому, что должен знать звездолетчик… Тебе не отвертеться, ты сам сказал, что я смогу учиться всему, чему захочу.
– Я и не собираюсь выкручиваться, Рель. Я не возражаю, если ты действительно этого желаешь.
Рель улыбнулся:
– Хоть какие-то плюсы можно извлечь из этого положения.
– Он взял меня за руку, и совершенно неожиданно для меня спросил.
– Вик, расскажи, что же там получилось на Синоле, ну когда я… ну меня…
– Ты не помнишь что ли?
– В том то и дело, что очень хорошо помню, - он даже вздрогнул, - но скажи, как ты это видел, как другие видели, а потом я правду скажу.
Пришлось мне рассказывать. Сначала подробно то, что я видел. Потом вкратце то, что я прочувствовал за это время. И совсем уж коротко - как вели себя другие.
– Так я и подумал, - вздохнул мальчишка, - что все посчитают, что я это сделал специально, что спасал других.
– А
– Не знаю, Вик. Я перепугался, как сам не знаю кто, и чесанул к берегу изо всех сил… У меня ногу свело, ненамного, и я отстал… Тогда и понял, что я специально. Потом пытался увернуться, чтобы уцелеть, а не змею задержать… Я испугался тогда, что все ребята подумают, что я погиб спасая их… А они так и подумали.
– Ну и что, разве это так уж и плохо?
– Но ведь это же не так, это неправда.
– А ты уверен в том, что не делал этого специально. Не обязательно даже, что сознательно?
– Не знаю, Вик, в самом деле не знаю…
– А вообще-то наверно ты все же делал это специально. Я так думаю.
– Почему?
– Мы не всегда успеваем понять то, что делаем. Рефлексы срабатывают раньше рассудка… Невозможно сделать того, что вообще не желаешь явно или неявно… Ты ведь думал о ребятах, разве не так?
– Думал.
– Вот и ответ… Рель, даже если все получилось случайно, не нужно об этом говорить… Вообще не нужно говорить. Те, кто знают, и так все поймут. А те, кто не знают, пусть считают то, что лучше. Не надо стыдиться того, что сделал. Ребята спаслись? Спаслись. Ты им в этом помог? Помог. Разве ты искал в этом какой-нибудь выгоды для себя? Какая вообще может быть выгода, если впереди гибель.
– А каково ребятам. Знать, что уцелели из-за того, что кто-то погиб.
– Ну, ведь ты же все-таки не погиб, если мы с тобой сейчас разговариваем. А ребята, да, им было тяжело… И никто из них не отказался поделиться с тобой своей памятью.
– Вик, можно мне их увидеть?
– Не будет ли это преждевременным.
– Я же не прошу, чтобы они увидели меня, я хочу увидеть их.
– Думаю, что в этом тебе не откажет. Вернемся в дом?
– Позднее, Вик. Давай лучше прогуляемся. Есть здесь куда прогуляться?
– Я здесь всего один раз бывал, и то почти все с ребятами проговорил, разве что до пруда прошелся.
– Что за пруд?
– Неплохой пруд. Хочешь искупаться? Пойдем.
На этот раз на пруду не было ни человека. Одно только гладкое зеркало воды. При виде воды Рель задрожал:
– Что-то мне не по себе.
– Пойдем обратно.
– Нет, Вик, я должен сейчас искупаться, иначе рискую навсегда бояться воды.
– Тогда, как знаешь.
– Я искупаюсь.
– И я тогда тоже искупаюсь.
Рель быстро разделся и буквально кинулся в воду, превозмогая свой страх. Когда же я последовал за ним, он был уже на середине пруда. Реля не требовалось подстраховывать, но вот поддержать следовало. Какое-то время мы проплавали, до тех пор, пока не услышали:
– Вот вы где.
Это был Гил. Он стоял на берегу и махал нам рукою.
– Присоединяйся, - крикнул ему я.
– Лучше уж вы ко мне.
– Ты накупался?
– спросил я у Реля.
– Ага. Выбираемся.
На берегу я попытался их познакомить: