Дорога висельников
Шрифт:
Подойдя вплотную к воротам, он приложил ко рту ладони рупором и крикнул:
– Я – Пандольф с Дороги Висельников! Хочу говорить с Палази Траудетом или тем, кто его замещает. – Немного подумав, он добавил: – Мы не враги, мы – союзники!
Он вовсе не был уверен, что Траудет – если он действительно здесь – лично выйдет на переговоры. Даже Роуэн, прочно связанный с Дорогой, общался только с Воллером, и то в крайнем случае. Но, видимо, и тут пришел крайний случай. Пандольф достаточно давно жил в Открытых Землях, чтоб знать, как выглядят владельцы шахт и заводов.
Он был значительно старше Пандольфа – лет пятидесяти, не меньше, полный и круглолицый. Физиономия в бойнице, с несколько обвисшими уже щеками, как бы требовала курносости, однако нос у Траудета был длинный и заостренный. Он был тщательно выбрит, но, как у многих темноволосых людей, на подбородке его словно лежала тень. Пандольф знал, что Траудет почти лыс и лысину его по бокам украшают венчиком остатки пышных, некогда кудрявых каштановых волос. Но при нынешней погоде мало кто ходил с непокрытой головой, и Траудет не составлял исключения. Лысину его согревал обычный для карнионца берет.
Пандольф тоже рано начал лысеть, но вряд ли этого обстоятельства было достаточно, чтоб вызвать у Траудета чувство солидарности.
– Назвался волк союзником барана, – сказал тот. Голос у него был звучный, хотя несколько неприятный. – Почему я должен тебе верить? Дорога Висельников покровительствует ворам и бандитам.
– Хоть у тебя на гербе и баран, Палази Траудет, зачем тебе иметь бараньи мозги? – Пандольф был не такой мастак поговорить, как Ингоз, но знал: когда с тобой соглашаются разговаривать, шанс победить всегда есть. – Мы не строим из себя праведников, это так. Но смекни сам: с тех пор как мы здесь, разве хоть на одном руднике был мятеж? Разве мы жгли дома, убивали женщин и детей? Те, кто так делает, враги и нам, и вам.
Насчет того, что они не жгли дома, Пандольф сказал не подумавши. Пожар в Орешине вполне можно было вменить в вину Дороге. Но Траудет об этом не знал, а может, его такие подробности не волновали.
– Ты еще скажи, что Дорога устанавливала здесь порядок, – не без яда заметил он.
– А разве не так? Мы блюдем свою выгоду, так же как ваш брат промышленник. А те, кто устроил резню в поселках, – просто бешеные кровопийцы.
– И что с того?
– А то, что они идут сюда!
– С какой стати?
– А куда им еще податься? Подумай головой – хватит у вас сил отбиться? А вместе мы сможем это сделать.
Некоторое время сверху ничего не было слышно. По всей вероятности, Траудет совещался с теми, кто был рядом. Потом он снова окликнул Пандольфа:
– А откуда мы знаем, что это не ловушка? Может, вы войдете, а сами откроете им ворота.
Пандольф про себя вынужден был признать, что на месте Траудета тоже бы так подумал.
– Придется поверить, – хмуро сказал он. – Вот мы все перед тобой, сверху небось видно. Оружие мы не сложим, и не надейтесь. Если не впустите нас, будем драться с каторжниками в чистом поле. А ты сиди за стеной и жди, пока твои работнички не поднимутся и в спину тебе не ударят.
Вообще-то это был блеф. Айден
Снова последовала продолжительная пауза. К Траудету подтянулись те, у кого здесь было влияние. Им предстояло решить, что делать с нежданными союзниками. Потом здешний хозяин объявил:
– Вы можете войти. Но мы требуем, чтоб вы разрядили мушкеты и пистоли – так, чтоб мы видели.
Про бомбы и гранаты Траудет не знал, а Пандольф попридержал эти сведения. Он вернулся к своим, чтобы передать условия. Ворота тем временем открыли, но не настежь, чтоб пришельцы не могли ворваться, но шли медленно и оставались под прицелом.
Но это было еще не самое неприятное, что их ожидало.
Перед воротами, кроме охранников Траудета, толпилось еще много народу. И среди них те, кого на шахтах быть не должно, – женщины и дети. Вряд ли они принадлежали к семьям мастеров – слишком у них был умученный и оборванный вид. А использовать в шахтах женский и детский труд в Открытых Землях было не в обычае. Не по доброте – это считалось дурной приметой.
И вывод тут напрашивался один. Траудет принял тех, кто уцелел после набега на поселок. От них Пандольф никаких подлостей не ждал, а именно оттуда они и воспоследовали.
Какая-то бабенка истошно завопила:
– Это ж бандиты! Бандиты и разбойники! Такие, как те, что нас убивали и грабили!
Остальные подхватили:
– Те же самые!
– Душегубы проглятые! Убийцы!
– Рожи разбойные! Они еще в саже от домов наших! Там не дограбили, сюда пришли…
Вопли и проклятия сделали свое дело – если раньше вошедших просто держали под прицелом, то теперь явно готовы были открыть стрельбу. Пандольф лихорадочно соображал, что предпринять – воззвать к здравому смыслу или отступать с боем.
В этот миг внезапно вперед выдвинулась Кружевница. Сколько знал ее Пандольф, она все трудности готова была решать исключительно устроением очередного взрыва. Тем более сейчас – гранаты были при ней. Но она поступила по-иному.
– Эй, бабы! – пронзительно крикнула она. – Посмотрите на нас! Посмотрите на меня! – она стащила с головы косынку. В последние месяцы Сайль не стригла волосы, они несколько отросли и хотя бы условно обозначали ее принадлежность к женскому полу. – Посмотрите и скажите – есть среди нас те, кто жег и душегубствовал у вас в поселке?
В толпе зароптали.
Сайль пошла прямо на женщину, поднявшую крик:
– Ну, смотри же, смотри! Вспоминай! Побожиться можешь, что узнаешь меня? Поклясться можешь?
Пандольф не ожидал, что эта уловка сработает. Глупая баба одной руки от другой не в силах отличить, не то что одного ватажника от другого. Но напор и уверенность в голосе и словах Кружевницы возымели действие.
– Нет, – слабо пролепетала женщина.
Кружевница продолжала:
– Эти парни пришли сюда вам помочь, тех, кто обидел вас, – изничтожить! А что рожи и руки у них в саже – так это оттого, что хоронили они по-божески тех, кого вы под развалинами оставили!