Дорога висельников
Шрифт:
Последнее заявление доконало слушательницу. Она бросилась к Сайль, обняла ее и заревела, уткнувшись ей в плечо. Сайль несколько оторопела, но женщину не оттолкнула.
За спиной у Пандольфа со свистом выдохнул Айден. И то – похоже, напряжение спало, охранники уже не держали мушкеты на изготовку, во взглядах, устремленных на пришельцев, больше не читалось страха и ненависти.
Траудет, успевший спуститься со стены, прошел вперед. Он был в серо-синем камзоле, подчеркивавшем его отнюдь не геройскую стать, просторных штанах
– Эй, девица, – обратился он к Сайль, – ты вообще что тут делаешь?
Кружевница, неловко отстранив рыдавшую женщину, повернулась к промышленнику. Вопрос она истолковала буквально и так же отвечала:
– Бомбы и гранаты. Могу чинить мушкеты, пистоли, аркебузы, ежели в этом есть необходимость. Не знаю, есть ли у вас пушки, но, полагаю, и с этим справлюсь.
Траудет перевел взгляд на Пандольфа:
– Она врет?
– Нет. Вот если б говорила, что умеет пироги печь или пряжу прясть, – тогда бы точно врала.
Траудет не засмеялся в ответ, даже не улыбнулся. Хотя физиономия у него была в целом добродушная, маленькие карие глаза смотрели пристально и жестко.
– Сейчас вам покажут, где разместиться, – сказал он. – С голоду пока, слава богу, не мрем, так что и перекусить найдется. А после ты, ты и ты, – он ткнул в Пандольфа, Кружевницу и Айдена, – приходите ко мне в контору. Надо потолковать.
На сей раз замысел Эбля был воплощен наилучшим образом. Рудник Грофа был разграблен и сожжен. Перебить, как мечталось Пупару, всех охранников, мастеров и вольнонаемных не удалось. Но Эблю этого и не было нужно. Если уцелевшие разнесут по Открытым Землям страшные вести, по возможности преумножив число бунтовщиков, так даже лучше. Теперь во всех городах, на всех рудниках будут ждать нападения, и никто не будет знать, откуда оно последует. А пока что на очереди Траудет.
Они шли туда, рассыпавшись по равнине. Для этого пришлось снова сделать крюк, но лесные тропы для толпы уже не годились. С рудника свели немало лошадей – из тех, что тянули подъемники и откачивали воду из штолен. Но большинство все же шло пешими. Ездить верхом они все равно не умели, а повозок не хватало. У Грофа также можно было взять достаточно провианта, но эта публика не способна была подумать о том, что провизию надо сохранять. Им бы сразу нажраться-напиться до блевоты, а там хоть трава не расти.
Эбль не собирался проповедовать среди каторжников воздержанность. Они должны были рыскать в поисках добычи, а не сидеть на месте.
Хотя Эрдский Вал защищал предгорья от ледяного ветра с севера, январь и здесь оставался январем. Жгли костры, чтоб согреться, но топлива тоже не хватало, при том что лес был рядом. Но каторжники поначалу артачились – кончено, мол, довольно горбатились, мы тебе не лесорубы. Жгли сухую траву, кидали в огонь все, что под руку подвернется, ломали повозки. Потом
Пупар наорал на своих молодцов и стал гонять их в лес за хворостом и дровами – хорошо, что не все повозки успели сжечь. Но из леса притащили, помимо дров, еще и другую добычу.
Это были мужчина и женщина, изрядно пообтрепавшиеся, но все же явно не принадлежавшие к бродячему братству. Они ехали вдвоем на жуткой кляче – на таких обычно не ездят, даже не пашут, а вот на шахтах клети такие порой таскают.
Когда их схватили, женщина подняла крик, беспрестанно поминая Эбля и что они, мол, к нему с важным донесением. К нему их и доставили.
Для Эбля встреча с Отто-Карлом и Маджентой не стала приятным сюрпризом. А по их виду он сразу понял, что обстоятельства в монастыре переменились, и не в лучшую сторону.
– Это что за маскарад, Маджи? – грубо спросил он. – Здесь тебе не дворец Убальдина, да тебя бы и не пустили туда этаким пугалом.
Монашеская ряса, ушитая Маджентой по фигуре, теперь топорщилась – и не мудрено. Под нее были поддеты фуфайка, нижняя юбка и шерстяные рейтузы, все разнокалиберное и подхваченное отчасти в доме Роуэна, отчасти с бельевой веревки.
– Так холодно же! А надеть больше нечего! Такое несчастье… все пропало! – патетически воскликнула она. – И мой прекрасный теплый плащ, и белье, и дорожный костюм, и…
– Мы ничего не брали, – поспешил уведомить один из каторжников. – На кой ляд нам бабские тряпки?
– Что еще у вас пропало? – угрюмо спросил Эбль. – Кто вас вышиб из монастыря?
– На нас вероломно напали, – с достоинством заявил Отто-Карл. – Монастырь был захвачен, а сам я ранен, и нас взяли в плен. Но нам удалось бежать.
– Надо же! – известие не особо расстроило Эбля. – И кто сыграл с вами такую шутку?
– Это были настоящие чудовища! – Маджента хотела добавить «разбойники и бандиты», но, оглядевшись вокруг, решила эту подробность опустить.
– Они были на службе у некоего Роуэна, – сказал Ивелин. – Карнионский промышленник, претендующий на благородство происхождения, – и шайка грабителей! Это омерзительно.
– С чего вы взяли, что там замешан Роуэн? – Эбль насторожился. – Часом, не перепутали чего?
– Ошибиться было невозможно, – ответил Отто-Карл. – Нас доставили к нему в дом, и этот негодяй не устыдился появиться сам. Так что все творилось с его ведома.
– Роуэн здесь? И он вас видел? А ну-ка, дорогуша, побеседуем-ка с глазу на глаз. – Эбль схватил Мадженту за руку и потащил прочь от костра, под ржание каторжников, истолковавших его намерения превратно.
– Как ты смеешь так обращаться с благородной дамой! – возмутился Ивелин, но Эбль, не оборачиваясь, бросил:
– Уймись, не убудет от подружки твоей… – Оказавшись там, где другие их не слышали, он остановился. – Ну! Язык проглотила?