Дорога в Омаху
Шрифт:
– Я держу это место для деловых встреч, а также потому, что Шерли нравится, где оно расположено, – произнес Арон с отсутствующим видом, концентрируя внимание на бумагах, разбросанных во множестве на письменном столе перед ним. Его глаза за толстыми стеклами очков расширились в предвкушении интересного материала. После короткого молчания он заметил все тем же ровным тоном: – Это все невероятно!
– Ну, сэр, побывав с Уинстоном в Чекерсе [59] , я бы не стал утверждать этого, – не удержался Хаук, неправильно интерпретировав его
59
В поместье Уинстона Черчилля.
– Мы в Бостоне стараемся познакомить туристов с нашим прошлым, генерал, – пробормотал Пинкус, пытаясь не отвлекаться от документов. – Что же касается точности, то она имеет мало общего с аутентичностью среды.
– «Данте, переходящий через реку»…
– Поглядите на «Бостонскую гавань», – посоветовал Арон, переворачивая лист, и тут же, снимая очки и устремляя свой взгляд на Маккензи, закричал возбужденно: – Где вы раздобыли это? Кто тот замечательный специалист в области права и истории, сумевший соединить эти две дисциплины? Кому обязан своим рождением этот документ?
– Ему, – отозвался Хаук, указывая на Дивероу, сидевшего в близком к шоку состоянии на кушетке в десяти футах от них между своими телохранителями, Стошем и Кнутом. Руки и ноги у него были свободны, так что при желании он мог бы ими двигать, но рот был залеплен клейким пластырем шириной дюйма в три. Конечно, генерал Хаукинз настоял на том, чтобы во исполнение Женевской конвенции по обращению с военнопленными губы Сэма смазали вазелином. По правде говоря, никто не в силах был более выносить обличительные речи Дивероу, включая и боевитых адъютантов генерала Дези-Один и Дези-Два, вытянувшихся в струнку позади кушетки и упиравшихся по-военному руками в бока.
– Это действительно сделал Сэмюел? – переспросил недоверчиво Арон Пинкус.
– Ну, не он один. Но он вдохновлял всех на эту работу и поэтому вполне может быть назван автором данного документа.
– М-м-м! – послышался заглушенный пластырем протестующий вопль. Дивероу рванулся вперед, но, зацепив за кушетку ногой, грохнулся на пол лицом вниз. Когда же, выражая гримасами чувство ярости, которое вызывал у него Хаук, Сэм встал на ноги, генерал отдал команду:
– Адъютанты, занять позиции!
Как настоящие командос, оба Дези, Один и Два, ловко перескочили через кушетку, использовав в качестве точки опоры один – ее край, а другой – голову Кнута, и мгновенно преодолели расстояние, отделявшее их от Сэма. Обездвижив его и прижав к полу, они посмотрели на Хаука в ожидании дальнейших указаний.
– Прекрасно выполнено, джентльмены!
– Ясно, что вы рекрутировали их из своего персонала, генерал, – сказал Пинкус с восхищением, вставая из-за стола. – Они из какого-то диверсионного подразделения?
– Судя по их манере изъясняться, – ответил Маккензи, – они специалисты по охране аэропорта… Поднимите его, ребята, посадите на стул перед письменным столом и встаньте по бокам.
– Послушайте,
– Эй, команданте, – широко улыбнулся Хауку Ди-Два, – если ты снимать с гринго его штаны, он ведь не побежать на улица и не начинать кричать во весь глотка, верно?
– Верно, капрал. Только вот что: казарменный юмор не уместен, когда речь идет о выведенном из строя противнике.
– Прекрасно! – взвизгнул Ди-Один.
– Генерал, – сказал Пинкус, – думается мне, что пора бы уже, если только вы сочтете это возможным, включить Сэмюела в состав участников нашего с вами совещания.
– Сэр, я полностью разделяю вашу точку зрения! – отозвался Хаук. – Хотя наши дискуссии носят строго конфиденциальный характер, это вовсе не означает, что молодой человек не может принимать в них участие.
– Не могли бы вы рассмотреть вопрос о том, сколь целесообразно привязывать его к стулу, как делал это прежде мистер Лафферти, – простите, сержант Лафферти?
– В таком случае вы, должно быть, удаляли своего артиллериста на время беседы с Сэмом, не так ли?
– Артиллериста?.. Ах, да… сержанта… Да, удалял.
– Сейчас нет нужды привязывать его, потому что здесь я… Адъютанты, встать! Вы свободны пока!
– Эй, чудак-человек, нам и тут неплохо!
– А про жратву, капралы, забыли? Набейте себе брюхо и через час возвращайтесь назад. – Маккензи извлек из-под своих оленьих шкур пачку денег и передал несколько купюр бойцу под кличкой Ди-Один: – Ввиду ваших особых заслуг добавляю это к вашему ежедневному содержанию.
– Это наш динеро? [60] – спросил Ди-Два, поглядывая хмуро на банкноты.
– Дополнительная оплата, капрал. Сверх того, что вы получите позже. Слово генерала!
– О’кей, grande h’enerale! – отозвался Ди-Один. – Мы брать все, но когда ты давать?
– Не будем, парень, нарушать субординации, хотя наше столь тесное сотрудничество во время осуществления этой миссии и допускает известную степень товарищества, которое, впрочем, другим может показаться непонятным.
60
Деньги (исп.).
– Прикрасно! Я тоже не понимать!
– Ну, с богом! Поешьте и через час возвращайтесь. Вы свободны!
Оба Дези – Ди-Один и Ди-Два – пожали плечами и направились к двери, но перед тем, как выйти, первый из них сверил время – по трем парам часов, украшавшим его левое запястье.
Когда славные солдаты покинули помещение, Хаук кивнул Арону Пинкусу:
– Будучи не только моим пленником, но и, что несколько противоречит традиции, моим хозяином, вы также можете отдать распоряжение своим войскам, командир.