Дорога в Омаху
Шрифт:
Скользнув к обочине, лимузин развернулся радиатором к рыбному магазину и остановился. Мак очутился в затруднительном положении: все пригодные для парковки места рядом с автотранспортным средством противника были уже заняты, а единственное свободное еще пространство, где он смог бы поставить машину, находилось довольно далеко отсюда, в самом конце улицы.
– Не нравится мне это, – произнес Хаук.
– Что не нравится? – решил уточнить Ди-Один.
– А вдруг они задумали ускользнуть? Что им стоит подложить такую бомбу под нас!
– Бомба? Зачем бомба? – запричитал Ди-Два, широко раскрыв глаза. – Сейчас же нет ни война, чудила, ни революция. Мы просто мирный преступник за работой, вот и все.
– Преступники, хочешь сказать?
– Иногда они говорить так в суде, –
– У нас и впрямь нет ни войн, ни революций, сынок, но есть зато трусливый, неблагодарный человечишка, чей эскорт, возможно, заметил нас… Слушай, Ди-Один, я тут остановлюсь на минутку, а ты загляни в рыбную лавчонку, будто выбираешь, что бы взять на обед. Да и вокруг пошарь, но в пределах видимости. Не исключено, что в лавчонке имеется черный ход, однако это маловероятно. Они даже могут переодеться, но это не должно сбить нас с толку. Наша цель – внедриться незаметно в ряды противника и не отличаться обличьем от них. Но рисковать нам не следует. Рядом с тем типом – профессионалы, ребята, так что мы обязаны показать высший класс!
– Неужели вся эта tonteria [45] для того, чтобы я следить за высокий парень, который на эта фотография?
– Именно так, капрал, и неуместно расспрашивать старшего по званию об отдаваемых им приказаниях, особенно выказывая сомнения в столь неподобающих выражениях.
– Такой работа мне нравится!
– Вперед! – гаркнул Хаук, затормозив.
Ди-Один открыл дверцу и вышел, захлопнув ее за собой.
– Что касается тебя, Ди-Два, – продолжал Мак, подаваясь вперед, – то хотел бы, чтобы ты, как только я припаркую машину, перешел через дорогу и не спускал глаз с большой машины-лимузина и с рыбного магазина. Если кто-то выйдет вдруг торопливо из лавки и сядет в лимузин или в какую-нибудь другую машину поблизости, дай мне знать.
45
Дурачество (исп.).
– Разве это не то самый, что делать Дези-Один, парень? – спросил Ди-Два, извлекая из кармана «уоки-токи».
– Там может оказаться засада, если только охрана достаточно наблюдательна и держит ухо востро, в чем я как-то сомневаюсь: в противном случае стал бы я разве подъезжать так близко к вражескому средству передвижения? В общем, как полагаю я, внезапной атаки нам нечего опасаться.
– Ты чудно говорить. Наверно, сам знать это, а?
– Занять позицию! – приказал Хаук, влетев на свободную площадку на углу улицы и тут же заглушив двигатель.
Ди-Два выпрыгнул из машины и, обойдя ее, устремился через дорогу со скоростью стрелы.
– Недурно, кабальеро, – отметил Мак и полез в карман за сигарой. – У вас обоих есть определенные задатки. И выправка – как у настоящих сержантов!
И тут раздался легкий стук в ветровое стекло. Полицейский на краю тротуара размахивал дубинкой. Хаук бросил растерянный взгляд на улицу и прямо перед собой увидел знак, запрещавший в этом месте парковку.
Сэм выбрал несколько кусков трескового филе и, платя по счету, поблагодарил хозяина-грека, услышав в ответ любезное «пожалуйста, мистер Дивероу!». Телохранители, проявляя к рыбе минимум интереса, скучали и от нечего делать разглядывали равнодушно развешанные по стенам выцветшие от времени фотографии в рамках, изображавшие острова Эгейского моря. Остальные посетители, сидя за двумя высокими столиками с покрытием из белого пластика, разговаривали между собой по-гречески и, казалось, были больше заняты беседой и друг другом, чем покупками. Когда дверь в очередной раз отворилась, пропуская внутрь новых потенциальных клиентов, они поприветствовали двоих из них, но не третьего, одетого в какую-то странную, непонятную форму. Этот последний направился к прилавку в конце магазина, совершенно пустому, если не считать колотого льда, и уставился на него. Потом под настороженным взором не
– Fascisti! [46] – закричал пожилой бородатый Зорба, сидевший за столиком в конце зала, в непосредственной близости от прилавка. – Смотрите, он передает немцам какое-то сообщение!
И тут же он и еще двое – так же, как и их поднявший тревогу товарищ, люди зрелого возраста, бывшие партизаны из Салоник – дружно ринулись, спотыкаясь, в атаку на ненавистного врага пятидесятилетней давности с намерением взять его в плен. Телохранители Сэма вытащили оружие, чтобы в случае чего прийти на помощь человеку с переговорным устройством. Но тот и сам мог постоять за себя. Действуя энергично руками и ногами, он с профессиональной ловкостью отбивался от наседавших на него престарелых греческих воинов и, добравшись наконец до садка с рыбой у дверей, выскочил на улицу.
46
Фашисты! (исп.)
– Я знаю этого человека! – завопил Дивероу, вырываясь из объятий своих телохранителей. – У него свастика на вороте! Я видел его, когда мы ехали в лифте!
– В каком лифте? – спросил скандинавский страж.
– В том, в котором мы спускались вниз из офиса!
– В лифте я не заметил никакой свастики, – заявил польский страж.
– Значит, смотрел себе под ноги.
– Ну уж скажешь!
– Хватит об этом! Я чувствую, что он совсем рядом!
– Кто «он»? – потребовал уточнения Кнут.
– «Титаник». Он идет прямым курсом сюда! Чтобы принести мне несчастье! Я знаю! Это самое хитрое, самое изворотливое исчадие ада. Бежим же прочь из этого места!
– Как угодно, мистер Дивероу! Вот только захватим филейчики в мясной лавке на Бойлстоун и сразу же к тебе домой.
– Стойте! – закричал вдруг Дивероу. – Мы поступим иначе… Отдайте свои плащи вот тем ребятам за столиками и вручите им пару сотен долларов, чтобы убедить их проехаться в лимузине Арона. Пусть прокатятся до гавани… Ты, Кнут, передай Пэдди, чтобы он высадил потом их всех у какого-нибудь питейного заведения по пути к дому Пинкуса, где я и встречу его… А ты, Стош, вызови такси, после чего мы все вместе разработаем план дальнейших действий.
– Это безумие какое-то, мистер Дивероу, – выразил свое мнение Стош, ошарашенный внезапно появившимся у Сэма властным тоном. – Я хочу сказать: то, что ты говоришь, совсем на тебя непохоже.
– Я возвращаюсь в свое прошлое, Стенли, где наставником моим был мастер своего дела. И этот тип преследует меня сейчас. Я знаю это. Действительно знаю. Но он допустил ошибку.
– Какую, сэр?
– Привлек к своей грязной работе настоящего военного, из вооруженных сил США. Форма на нем, правда, черт знает какая, но обратите внимание на его выправку и на то, как подстрижены у него волосы сзади. Ясно, мерзавец этот – на государственной службе!
– Эй, чудила, где ты?
– За углом, угодил в проклятущую пробку! Но с кем из вас я говорю?
– С Дези-Дос [47] . Дези-Уно [48] – со мной.
– Хэлло, чудила! – поприветствовал генерала Ди-Один. – Ты еще больше сумасшедший, чем стая сумасшедший попугай!
– Каковы результаты рекогносцировки?
– Брось болтать чушь, парень, меня чуть не убивать!
– Что, стреляли?
– Рыбой, что ли? Не будь идиот!.. На меня нападать безумный старики с бороды. Они не говорить по-английски.
47
Дос – два (исп.).
48
Уно – один (исп.).