Дорога сна
Шрифт:
– Кто был этот человек? Или вы его правда не знаете?
– Не знаю, – буркнул Леон, у которого в этот самый миг в глубине сознания всколыхнулось странное воспоминание: как будто он и впрямь где-то встречал этого мужчину... Он тряхнул головой, поёжился от холода и принялся помогать Гретхен снимать с седла многочисленные свёртки с провизией. Когда все они были отцеплены, и подоспевший Франсуа захлопотал, перенося их в замок, Леон обернулся к Маргарите – она была бледна, но держалась прямо.
– Если ни я, ни Аврора не вернёмся до приезда Бертрана, вы знаете, что сказать ему?
– Что Жюль-Антуан замешан в чём-то нехорошем, – кивнула она и плотно сжала губы.
– Скорее
И он вновь пришпорил кобылицу, сорвался с места и помчался прочь под пропархивающим в воздухе снегом, оставляя чёткие следы подков на побелевшей влажной земле.
***
Аврора Лейтон никогда не ощущала в себе подобной решимости. Или её саму так изменили события прошедших недель, или Леон так подействовал на неё, вдохнув силу и уверенность, но она даже не сомневалась перед тем, как взяться за исполнение весьма рискованного плана. Одетая в костюм для верховой езды и закутанная в тёплый плащ, она подождала, пока Леон, Гретхен и Жюль-Антуан со слугами отдалятся на значительное расстояние от замка, потом быстро спустилась, прошла в конюшню, где оседлала своего верного Цезаря и вскоре уже неслась в сторону гостиницы. На пути она обернулась, пригляделась к маленьким фигуркам вдали, и ей показалось, что Гретхен, безошибочно узнаваемая по копне пышных белокурых волос, смотрит ей вслед, но времени приглядываться не было. В конце концов, самое важное то, что Жюль-Антуан как будто не заметил её отъезда.
Ворчливый седоусый хозяин гостиницы если и был удивлён, снова увидев на пороге госпожу Лейтон, никак не выказал своих чувств. Когда она без обиняков сказала, что хочет осмотреть номера, в которых остановились Жюль-Антуан де Труа и его ныне покойная племянница, он лишь бросил на неё хмурый взгляд из-под кустистых бровей, спокойно принял щедро протянутую горсть монет и, вытащив связку ключей, повёл посетительницу вверх по лестнице. Отперев дверь, он пробурчал, что будет внизу и предупредит её о возвращении господина де Труа, и что в комнатах никого нет – господин со слугами уехал на рынок, а старая Анна отправилась на кладбище, навестить могилу Люсиль перед отъездом.
Авроре это было как нельзя более на руку. Поблагодарив хозяина, она принялась одну за другой исследовать комнаты. В номерах слуг обстановку можно было назвать спартанской: вещей было совсем мало, многие уже уложены в короба, узлы и сундуки. В комнате Жюля-Антуана было примерно то же самое, разве что на столе лежало несколько книг философского содержания, на прикроватном столике стояла почти пустая бутылка, от которой сильно пахло вином, на подоконник были небрежно брошены перчатки. Комната Люсиль же и вовсе выглядела нежилой: кровать аккуратно застелена, на столе, стуле и подоконнике тонкий слой пыли, сундуков с вещами нет – видимо, все они стояли в комнате Анны. Аврора самым тщательным образом осмотрела комнату, заглянула под кровать, ощупала её, проверяя пространство между рамой и матрасом, открыла шкаф, даже простучала стены в поисках потайных панелей, хотя сомневалась, что в их забытой Богом гостинице могут иметься такие. Закончив, она с усталым видом опустилась на кровать и тяжело вздохнула, признавая своё поражение.
Дневника не было. Либо Жюль-Антуан обнаружил его раньше и уничтожил, либо же его и вовсе не было. Самое обидное, что этого следовало ожидать – в самом деле, с чего Аврора взяла, что Люсиль вообще вела дневник? Бедная девушка никогда не упоминала об этом! Аврора
– По какому праву вы впустили в комнату моей племянницы эту женщину? – грозно вопросил он. Хозяин попятился, пробормотал что-то неразборчивое себе в усы и поспешил к выходу – в лжи он был явно не силён.
– Мне необходимо было обыскать комнату Люсиль, – Аврора при появлении де Труа вскочила с места и едва сдержалась, чтобы опрометью не броситься к выходу. Решимость, охватившая её ранее, исчезла, на смену ей пришёл липкий леденящий страх.
– И что же, позвольте спросить, вы искали? – насмешливо поинтересовался де Труа.
– Её дневник, – ответила она, внимательно глядя ему в глаза. – У меня возникли подозрения, что Люсиль знала своего убийцу. В нашу последнюю встречу она упомянула, что записывает все свои секреты в дневник. Тогда я, помнится, посмеялась: какие секреты могут быть у столь юного и невинного создания? Но кажется, Люсиль была далеко не так проста...
Лицо Жюля-Антуана оставалось непроницаемым, но ей показалось в слабом сумрачном свете, падающем из окна, что черты его стали ещё более хищными, чем обычно.
– В жизни не слышал, чтобы Люсиль вела дневник, – фыркнул он. – Если у неё и были какие-то секреты, которые она не могла доверить даже мне, она наверняка делилась ими с Анной. С той бедной старой Анной, которую вы в прошлый раз довели до слёз своими расспросами!
– Я в любом случае причинила Анне меньше боли, чем тот, кто забрал её воспитанницу, – холодно ответила Аврора, направившись к двери. Проходя мимо де Труа, она вся внутренне сжалась, ожидая, что он набросится на неё, схватит за горло, начнёт душить, но он лишь посторонился, пропуская её. Уже у самой лестницы она обернулась и негромко произнесла:
– Кстати, я нашла дневник. Думаю, Леону Лебренну и Бертрану Железной Руке будет любопытно почитать секреты Люсиль.
Губы Жюля-Антуана дрогнули, а глаза вспыхнули ярче.
– Немедленно отдайте его мне! – хрипло выкрикнул он, вытянув руку, но Аврора развернулась и почти бегом кинулась вниз по лестнице.
– Вы не имеете права! Он принадлежит Люсиль! – продолжал кричать ей вслед де Труа, но она торопилась домой. Аврора понимала, что только что рискнула всем в попытке добиться правды, и кажется, риск оправдался. Дядя явно не знал, вела ли его племянница дневник, и почти выдал себя внезапным волнением. Конечно, волнение ещё не означало признания вины, но за этим непременно должно последовать что-то ещё. Итак, де Труа думает, что Люсиль вела дневник, в котором наверняка записывала все те гнусности, что он с ней творил; что Аврора нашла этот дневник и теперь собирается показать его остальным. Что он сделает? Трусливо сбежит, поджав хвост? Не похоже – не того склада человек. Он может быть самым отвратительным негодяем, насильником и убийцей, но трусом его назвать нельзя. Значит, он попробует отобрать дневник и заткнуть Авроре рот, пока она никому не рассказала о его содержании.