Дорога дорог
Шрифт:
Предсказания Бессмертного Юма были достаточно определенны и сбывались всегда. Случалось, конечно, понимали их превратно, случалось, отмалчивался Бессмертный – не из корысти, а потому что стих такой находил. Но если уж кому говорил он своим дрожащим старческим голосом: «Не ходи завтра в море, назад не воротишься», – можно было не сомневаться – так и случится.
– И тебя гвардейцы схватили, не помиловали? Чем же ты им не угодил? – приподняв голову, обратился Дижоль к доставленному Бемсом провидцу. – Ну, раз уж ты с нами, скажи, скоро ли мы отсюда выберемся? И еще… – Капитан «Забияки», помедлив, продолжал, чуть понизив голос: – Что ждет меня в будущем?
Он
– Положи мне руку на лоб, – слабым, ломким голосом велел Юм.
Дижоль приложил к морщинистому лбу провидца свою широкую мозолистую ладонь, и Бессмертный вздрогнул, лицо его напряглось.
– Мы уйдем отсюда этой ночью, но у тебя нет будущего. Ты не доживешь до рассвета. Больше мне нечего тебе сказать. Прости.
Дижоль глухо зарычал, кулаки его сжались. Бемс тихо ахнул.
– Жаль. В планы мои не входило так скоро покидать этот мир. И все же, даже если ты прав, нам еще есть о чем поговорить. Мне небезразлична судьба моих людей, и я хочу знать, что станет с «Забиякой», – овладев собой, сказал Дижоль глухим, напряженным голосом.
– Судьба корабля зависит от капитана, и я не могу ее предсказать. Что касается твоих людей, то у каждого из них свой путь. Пусть первым подойдет северянин…
– Хорошо, скажи мне последнее: доберется ли этот северянин до… своей цели? Мгал, положи ему руку на лоб!
Северянин не стремился услышать предсказание – увиденное в Пророческой Сфере не облегчило его жизнь, а, скорее, усложнило ее. Но, не желая спорить с Дижолем, он, пожав плечами, положил ладонь на лоб Юма.
Старик некоторое время сидел неподвижно, потом кашлянул и все тем же ломким голосом возвестил:
– Существует закон пути: ты придешь туда, куда ведет выбранная тобой дорога. И ты – придешь. Путь окажется длиннее, чем тебе представляется, но это не важно – ты ведь уже догадываешься, что Дорога дорог не имеет конца?
– Догадываюсь, – подтвердил Мгал, не особенно вдумываясь в слова Юма. Несмотря на все славословия, которые рассыпали сагрцы в адрес Бессмертного, он не ожидал услышать от него ничего вразумительного.
– Благодарю тебя, прорицатель, – задумчиво произнес Дижоль, не сводя глаз с северянина.
Бессмертный поднялся, чтобы уйти. Чем мог, он пособил Мгалу, не отступив от истины.
– Ты думаешь, этой ночью нам и правда удастся уйти отсюда? – спросил Мгал капитана, провожая Бессмертного недоверчивым взглядом.
– Юм никогда не ошибается. Да я и без него знал, что надолго мы тут не задержимся. Гигаур никудышный рыбак, он пожадничал – лодка его недостаточно велика, чтобы вместить столь богатый улов. Впрочем, теперь это меня не волнует. – Капитан сделал нетерпеливый жест рукой, словно прося не донимать его всякими глупостями. – Я помогу тебе, а заодно позабочусь о своих людях. Если я не доживу до рассвета, передай моему помощнику на «Забияке» этот шнурок. Расскажи про сокровищницу Маронды и предсказания Юма.
Дижоль вложил в руку Мгала кожаный шнурок, на котором было завязано три хитрых, не похожих друг на друга узла, и закрыл глаза, давая понять северянину, что устал от долгой беседы.
4
Ночной мрак затопил улицы и площади Сагры, заглушил звуки, смазал очертания домов. Звезды, мерцавшие в вышине, и редкие масляные фонари, казалось, не рассеивали темноту, а еще больше сгущали ее, точно так же, как тяжкая поступь гвардейских патрулей не нарушала,
Впрочем, было в этом благонравии и чинности что-то опасное, что-то, побуждавшее наиболее чутких приезжих, несмотря на близившийся сезон штормов, торопливо свернув дела, покидать город. Гигаура и его сподвижников, отделенных от острова протокой с поднятыми секциями мостов, не беспокоили эманации страха и ненависти, наводнившие Сагру; однако их, несмотря на привычную грубость и дубленую шкуру, отчетливо ощущали гвардейцы, совершавшие ночные обходы города. Беспокойство их день ото дня росло, ибо все чаще замечали они скользившие между домами тени, слышали предупреждающие пересвисты, ловили недобрые взгляды, брошенные на них из-за неплотно прикрытых ставень.
– Когда я прохожу мимо этих законопаченных подворотен, у меня начинает чесаться спина. Исключительно удобное место для молодца, задумавшего всадить стрелу под лопатку, – вглядываясь в черную щель между домами, пробормотал один из дюжины гвардейцев, поглубже нахлобучивая на голову шлем, отороченный кольчужной сеткой.
– Последнее время я тоже чувствую себя ходячей мишенью, – поддержал его другой.
– Кому вы нужны, чтобы тратить на вас стрелы? – пренебрежительно усмехнулся командир отряда, разглаживая пушистые усы. – Из-за угла принято стрелять в хадасов-военачальников, а не в таких, как мы. Если же кого дурные предчувствия замучили, чем ныть и на других тоску своими страхами нагонять, купил бы лучше надежную исфатейскую кольчугу. Или пластинчатый панцирь, сработанный в Шиме, такой, как у меня. Очень прибавляет уверенности в себе.
Патруль свернул за угол, и тут же из растворившихся ворот мрачного приземистого здания вышел отряд по меньшей мере в две сотни копьеносцев, укрывавшихся, видимо, во внутреннем дворике. На темных одеждах и щитах их не было опознавательных значков, но если бы гвардейцы надумали вернуться, они бы легко догадались, что отряд состоит из людей захваченного во время облавы унгира Ларлиха. И это была далеко не единственная группа воинов, возникшая, словно по волшебству, на пустынных улицах центральной части Сагры в то же время через пролив, отделявший остров от правого берега, одна за другой переправлялись лодки, битком набитые вооруженными людьми. К таможенному причалу подходили приземистые суденышки со спущенными парусами, принадлежавшие, судя по всему, «гражданам ста островов», а на внешнем рейде появились две биремы, сработанные на верфях Нинхуба. Одна из встреченных ими при подходе к Сагре патрульных галер уже пошла ко дну, вторая, полузатонувшая, пылала, подожженная капитаном, который решился на это последнее средство, чтобы предупредить Гигаура о вторжении.