Дорога дорог
Шрифт:
– Дальше всего от этих мест я оказался, когда шторм пригнал «Марсаньету» к берегам Мью-Марена. Об этом огромном острове, лежащем на юго-западе Жемчужного моря, на краю архипелага Намба-Боту, рассказывают много странного и страшного. В любой таверне можно услышать истории о населяющих его людях-пауках, выкованных из железа глегах, хрустальных шарах, размером превышающих хижину, и вечно бьющих из расщелин скал струях огня. – Дижоль зашевелился, пытаясь устроиться поудобнее, и Бемс, столь своевременно лишенный Гилем возможности поучаствовать в сражении с гвардейцами Гигаура, приподняв своего капитана за плечи, заботливо поднес к его губам наполненный водой осколок кувшина.
– Тебе
– Люди до сих пор не могут смириться с тем, что мы не увидели на Мью-Марене никаких чудес, – слабо улыбнулся голубоглазый пират. – Они любят сказки, особенно страшные, и охотнее всего слушают тех, кто умеет складно врать. Но ты спросил, и я рассказываю о том, что видел собственными глазами. На восточном побережье Мью-Марена нет ничего, кроме голых скал – оплавленных, будто покрытых черной глазурью утесов. И ни кустика, ни травинки, ни ручейка.
Дижоль перевел дух, а потом продолжил:
– Мы плыли вдоль острова четыре дня, питаясь выловленной рыбой, которая была совсем не похожа на здешнюю, пили дождевую воду, собранную с натянутой над палубой парусины, и ждали невиданных чудес и смерти-избавительницы. Но Мью-Марен утаил от нас свои диковины, а смерть заявила о своих правах на команду «Марсаньеты» позднее, когда нам начало казаться, что все испытания уже позади… – Холодные глаза Дижоля уперлись в потолок пакгауза. – Оставив Мью-Марен за кормой, мы плыли на север день, ночь, еще день и еще, пока не увидели землю, на которой росла трава и паслись дикие тонги. Мы причалили и долго не могли поверить, что спаслись. А потом Фальяр повел «Марсаньету» вдоль берега на северо-восток, где, по нашим расчетам, находился Глабиш, купцы которого изредка появляются в Шиме. Плавание в незнакомых водах, изобиловавших мелями и рифами, оказалось нелегким, сезон штормов был в разгаре, но мы все же добрались до Глабиша, а потом и до Шима. Штормы прекратились, но, когда мы достигли Шима, товарищи мои стали умирать один за другим от страшной болезни. Они сходили с ума от сжигающего их внутреннего жара, ссыхались, подобно вяленой рыбе, словно злой дух высасывал из них жизненные соки, а знахари, лекари и шаманы ничем не могли им помочь. Только пятеро из двадцати восьми моих спутников вернулись на Дувиан. И дети, родившиеся у троих из нас, были похожи на мерзких жаб…
Вот таким было мое самое дальнее плавание, таким мы увидели «чудесный» остров Мью-Марен.
– А кстати, ты видел морских вишу – человеко-рыб? – спросил Мгал у Дижоля. – Говорят, они так красиво поют, резвясь на волнах звездными ночами, что моряки, заслушавшись их, кидаются за борт и тонут, не успев прийти в себя.
– Да нет, по-настоящему красиво поют вовсе не вишу, а золотокожие жители Намба-Боту. Они так похожи на Китиару, что я думаю, кто-нибудь из ее предков родился на архипелаге. Вот только кожа у тамошних жителей не белая, а золотистая от жаркого солнца и волосы выгоревшие, по цвету напоминают сплав золота с серебром…
– А вишу? Они тоже поют? – продолжал допытываться Мгал. Северянина, разумеется, интересовали золотокожие и сереброволосые обитатели далекого архипелага – описания их внешности живо напомнили ему людей, увиденных в Пророческой Сфере, – но все же значительно больше занимали его морские вишу, небылицы о которых перевалили даже Облачные горы.
– Да, вишу поют, – неохотно подтвердил Дижоль, – хотя это очень странное пение. Я слышал его однажды и не хотел бы услышать вновь. Оно похоже на бесконечный однообразный вой, при звуках которого человеку во всех подробностях
– Сегодня у тебя дурное настроение, с таким не скоро выздоровеешь! – упрекнул Бемс капитана. – Болит бок? Позвать нашего лекаря?
Верзила Бемс был одним из первых узников, над ожогами и синяками которого потрудился Гиль, и надо отдать пирату должное – он не только не затаил на юношу зла, но, напротив, проникся к нему симпатией и уважением.
– Не тревожь его. Позови лучше Бессмертного Юма. Мне хочется задать ему один-два вопроса. А ты, Номбер, проследи, чтобы нам не мешали.
– Это ему-то вопросы задать? – притворно изумился Бемс. – Капитан, ты бредишь! Неужели ты веришь болтовне этого старика?
– Позови! – настойчиво повторил Дижоль и, когда Бемс с Номбером отошли, повернул голову и устремил на Мгала проницательные, сияющие холодным голубым светом глаза. – Помнится, ты обмолвился, что у тебя есть ключ к сокровищнице Маронды. Но нам не дали договорить…
– У меня есть кристалл Калиместиара, однако твоих людей это, кажется, не очень интересует. Неужели опасности, подстерегающие тех, кто задумал пересечь Жемчужное море, столь велики, что перед ними меркнет привлекательность сокровищ Маронды? – спросил Мгал, пытаясь прочесть мысли собеседника на его лице, но глаза Дижоля были непроницаемы.
– Мои люди не расспрашивают тебя о ключе и сокровищнице потому, что я велел им помалкивать. Ни к чему, чтобы весь пакгауз знал о твоем кристалле. А сокровища интересуют всех – пересечь море на таком славном суденышке, как «Забияка», не особенно сложно. Будь мы на свободе, я немедленно предложил бы тебе отправиться в путь. Но в настоящем положении остается только ждать, как повернутся события. Для этого я и просил позвать прорицателя Юма. Кстати, кристалл свой ты успел надежно припрятать?
– Думаю, да, – коротко ответил Мгал.
Воспользовавшись схваткой, завязавшейся в таверне между пиратами и гвардейцами, он передал пояс с кристаллом Гилю, а тот успел сунуть его Китиаре, наказав, чтобы та сберегала до их возвращения. Но уцелела ли сама Китиара? Сумела ли припрятать кристалл, не проболталась ли, не надумала ли продать его, посчитав за диковинную безделушку?
– Надеюсь, ты сможешь отыскать припрятанный кристалл, и тогда мы обсудим, как нам добраться до сокровищ. Пока же я хочу знать, что тебе о них известно? Мне доводилось слышать, что последний Верховный Владыка Уберту спрятал в этом хранилище не золото и драгоценные камни, а знания древних, которые могут дать добравшимся до сокровищницы все, чего они только пожелают.
Бескровные губы Дижоля сложились в мечтательную улыбку, противоречившую по-прежнему холодному выражению глаз, и Мгал подумал, что капитан «Забияки» не так прост, как кажется, и лучше бы им иметь дело с обычным грабителем храмов. У него пропала всякая охота обсуждать содержимое сокровищницы Маронды, и он медлил с ответом, нетерпеливо поглядывая на приближавшегося Бемса, который подталкивал перед собой Бессмертного Юма.
Увидев его, северянин удивился: перед ним стоял ничем не примечательный старикан – разве что во внешности его Мгалу почудилось что-то знакомое. Бессмертного знала вся Сагра – хоть он и появился в городе недавно, но стал такой же достопримечательностью как Каскад Харголидов. Любой обыватель считал за честь накормить его и напоить, но далеко не от всех принимал старик угощение. Объяснялось же это отношение, равно как и известность Юма, тем, что боги наградили его удивительной возможностью предвидеть грядущее.