Дорога дорог
Шрифт:
По городу я прошелся – люблю перед отплытием по улочкам знакомым пройтись, ну и выпить как следует, – и гляжу: лавки закрываются, людишки, кроме самых любопытных, по домам прячутся, о Белых-то Братьях ходят разные слухи. Как увидел я все это, так и сообразил: отплывет мой «Баловень судьбы» нынче же, не будет капитан наш завтрашнего дня дожидаться. Сообразил – и бегом в порт. В последний момент успел, когда уже сходни убраны были – на борт прыгнул. А чего мне, скажи-ка ты, дожидаться? Брат с семьей у стариков живет, им, понятное дело, деться некуда, не то что мне. Я – вольная птица, мне в море легче, чем на суше, дышится…
– Ни Белых там, ни Черных нет, – поддакнул Эмрик утомившемуся от долгой речи матросу, но того слова эти еще больше раззадорили:
– Вот тут ты и ошибаешься. В море-то
– Как же ты тогда здесь очутился?
– Капитан наш – тот еще хват, да и корабль не зря «Баловнем судьбы» называется. Есть там у нас пара местечек между банками, где только уроженец Манагара на подходящем суденышке проскочить может. Вот мы и проскочили, хотя парус нам камнем из катапульты и продырявили. Вообще-то, если честно, не мы одни улизнуть сумели, на лодках-то и рыбачьих шаландах в такую щель пролезть можно, куда биремам ихним и форштевень не просунуть…
Эмрик продолжал кивать и поддакивать. Мгал, подперев подбородок ладонью, пытался выработать план дальнейших действий.
Обитатели Сагры относились к Белым Братьям с прохладцей, поскольку те, добираясь на своих прекрасно снаряженных биремах до Шима, Магарасы и Бай-Балана, все чаще стали перехватывать из-под носа здешних купцов облюбованные ими товары, а после случившегося отношения между соперниками испортятся окончательно. Северянин справедливо полагал, что отыскать судно, рискующее отплыть из Сагры в Манагар, было возможно, при большом желании, даже в сезон штормов, но найти корабль, идущий в Бай-Балан… Однако другого пути по морю к сокровищнице Маронды не существовало, а ждать окончания сезона штормов было рискованно. Во-первых, потому, что Белые Братья могли, как предсказывал матрос с «Баловня судьбы», попытаться захватить Сагру. Во-вторых, они, скорее всего, сделали бы все возможное, чтобы не пускать сагрские корабли в Бай-Балан, – зачем им конкуренция? А в-третьих, пребывание в Чиларе доказало, что охота за кристаллом Калиместиара продолжается, и обладателям его задерживаться здесь не очень-то стоит…
Матрос-манагарец и Эмрик угощались пальмовым вином, Гиль, тихо выскользнув из-за стола, направился к очагу, над которым поворачивала вертела с рыбой золотоволосая девочка с ослепительно белой кожей и бархатистым именем Китиара. В первый же день пребывания в таверне юный лекарь заговорил ей преотвратного вида ожог на руке, да так удачно, что и следа не осталось. Однако, вылечив руку, чернокожий хитрец, похоже, умудрился ранить сердце верткой, как змейка, девчонки. Она приберегала для него самые лакомые кусочки и, не особенно стесняясь постояльцев, подстерегала в укромных уголках, которых в таверне было предостаточно.
Понаблюдав за воркующими Гилем и Китиарой, Мгал окинул взглядом матросов за соседними столами и прохаживающихся между лавками полуголых девиц. Он уже отдал дань умению здешних мастериц лишать мужчин разума и убедился, что деньги они берут не зря, отрабатывая их с пылом почти неправдоподобным. Но безошибочное чутье подсказывало Мгалу, что время утех миновало, и, сделав изрядный глоток из кружки, он отвел глаза от искусительниц и снова погрузился в раздумье.
О том, чтобы пробираться к сокровищнице Маронды по суше, нечего было и думать, и мысли северянина вернулись к дувианским пиратам, которые, если верить слухам, не боялись никаких штормов и ходили на своих суденышках даже к архипелагу Намба-Боту. Верилось в это с трудом, но верить хотелось; в конце концов, что знает человек, пришедший из-за Облачных гор, о море и мореплавателях? Но, даже допуская, что пираты эти способны совершать столь дальние переходы, чем могут он и его друзья заинтересовать их?
Мгал невесело улыбнулся. При прощании Юмис вернул им несколько серебряных монет, пригоршню медяков они получили, берясь разгружать прибывшие в порт суда, но все это такие мелочи, о которых не стоило и упоминать. Да и вряд ли пираты берут на борт своих судов пассажиров…
В поисках выхода северянин попытался вспомнить все, что ему известно о дувианских пиратах, называвших себя «гражданами ста островов». Дувиан был самым крупным в россыпи как заселенных, так и необитаемых островков,
– Греби отсюда, малек, покуда шпангоуты целы! Я эту девку заякорил, и нечего около нее пузыри пускать! – басил здоровенный матрос в линялой, плотно облегавшей его огромное брюхо блузе, надвигаясь на Гиля.
– Кидай якоря в другом месте, а здесь воду не мути! Тут корыта не швартуются! – уперев руки в худые бедра, бойко отвечала Китиара удивительно звонким и решительным голосом.
– Тебя не спросил! – небрежно отмахнулся матрос, демонстративно засучивая рукава и меряя Гиля с ног до головы презрительным взглядом. – Чего стоишь? Тебе говорю, отчаливай подобру-поздорову!
Несмотря на хороший рост, худощавый юноша выглядел по сравнению с подвыпившим соперником весьма неказисто, и все же Мгал был уверен, что силы их не столь неравны, как должно казаться сторонним наблюдателям, – они с Эмриком успели кое-чему обучить мальчишку.
– Шел бы ты с миром. Слышал ведь, что девушка от тебя не в восторге, – дружелюбно отозвался Гиль, осторожно отодвигая в сторону Китиару, пытавшуюся заслонить его от матроса.
– Да кто эту подстилку о чем-нибудь спрашивает? – ухмыльнувшись, пророкотал тот и хищно пошевелил короткими толстыми пальцами. – Кто поманит, под того худоба и ляжет, а тебе придется, видно, задать взбучку!
– Не сильно ли сказано? – вкрадчиво поинтересовался Гиль, отталкивая Китиару подальше от очага.
– Чего?! Ах ты, краб-недоросток! – рявкнул матрос, протягивая к юноше растопыренные руки.
– Не трогай детей, Бемс! – окликнули задиру приятели из-за дальнего стола, но было уже поздно.
Жирная туша зависла над Гилем, и казалось, тому вот-вот придет безвременный конец. Китиара взвизгнула, юноша сделал неуловимое движение и оказался за спиной нападающего.
– Где ты, блоха сухопутная?! – взревел матрос, поводя по сторонам округлившимися от удивления глазами. – А-а-а!
Увидев Гиля, он прыгнул к нему, но юноша вновь «ушел в тень» и пнул не на шутку разъярившегося противника пониже спины. С яростным воплем тот влетел в очаг, обрушив в огонь вертела с жарившейся рыбой. Раздался жуткий вой, нервный смех Китиары, в волнении прижимавшей к груди стиснутые кулачки, и удивленный голос матроса из Манагара:
– А ведь я этого Бемса знаю! Это же дувианский пират с «Забияки»!
Шипя, фыркая и чудовищно сквернословя, Бемс, подняв облако пепла, выкарабкался из очага. Одежда его, прожженная во многих местах, дымилась, налитые кровью глаза рыскали в поисках Гиля, в руке зловеще посверкивал широкий тесак.